Три женских страха

И пообещал он Леночку в милицию сдать. И сдал бы – да тут вмешался дядя добрый. Не надо, говорит, девочке жизнь ломать, вот вам денежка за маечку, а вот – денежка за суету вашу и нервы потраченные. И повел дядя Леночку в кафе…

Саша чуть задохнулся, устав от непрерывного монолога, хлебнул воды из стакана, стоявшего на столе, и сел рядом со мной на диван, взял за руку.

– Алька, когда ты научишься относиться к людям с осторожностью? Росла в таком окружении – а все в хорошее веришь.

– Ты мне, кажется, сказку рассказывал – так продолжай, очень уж занимательно.

– Ну, слушай. Вытер дядя Леночкины слезки и спрашивает: а где ты, девочка, учишься? Она и отвечает: в медицинском. Дядя обрадовался: а не преподает ли у вас анатомию такая Гельман Александра Ефимовна? Ой, говорит Леночка, преподает, даже в моей группе. И как, спрашивает дядя, хорошо ли преподает? Преподает-то хорошо, Леночка отвечает, но вот придирается очень…

– Вот же лодыри, – пробурчала я. – И не придираюсь я вовсе, просто анатомию каждый врач должен знать на «отлично», а не на вымученный «уд» в зачетке.

– Ладно, принципиальная моя, дальше слушай. И пообещал дядя Леночке за информацию о том, когда и куда ты ходишь во время работы, дать денежек – чтобы хватило на красивую дубленочку к зиме. А если откажется Леночка – так дядя вмиг ее в милицию свезет и менеджера из магазина в свидетели призовет. И будет Леночке отчисление из института и позор ее папе на родном заводе – а как же, дочь-то воровкой выросла.

Подумала Леночка – а ведь никакого криминала в просьбе нет, и вреда никому, а только польза. И согласилась, как согласилась потом подтвердить, что дядя добрый – ее родной дядя. Вот так, малыш.

Я помолчала, накручивая на палец пояс халата, а потом произнесла, прокрутив в голове весь этот рассказ:

– Нет, ну это все интересно, конечно. Но смысл в чем?

– А смысл, детка, в том, что хотел через тебя этот добрый дядя иметь доступ к документации в морге, чтобы потом тебя же использовать для замены диагнозов в заключениях или для подмены трупов.

Потому что этот дядя-нотариус давно и прочно работает на одну группировку, занимающуюся квартирным мошенничеством. Поняла? Вот так. Одно плохо – успел улизнуть, не нашли. Девочка оказалась очень уж благодарная, позвонила ему сразу после разговора со мной.

О, черт… И после этого я должна себя считать – кем? По-моему, ясно. Вороной.