"Три звезды" миллиардера. Отель для новобрачных

Размышляю, идти домой на обед или нет, но уже по дороге мне звонит бабушка и просит прийти немедленно.

— У нас тут вселенский плач, — сообщает она полушепотом, и я срываюсь на бег.

Дома застаю рыдающих дочек в обнимку с Максимилианом. Они видят меня, но не бегут обниматься, а принимаются рыдать еще сильнее.

— Что случилось, милые? — сажусь рядом на пол детской.

— Папа… — трет ладошками глаза Миланка, — жалко…

— Когда он придет? — плачет Маргаритка.

— Ему без нас плохо, — причитает Марьяша, и мы с бабушкой переглядываемся.

С улицы сигналит машина, мы бросаемся к окну. Во двор въезжает крытый грузовик, из кабины с пассажирского места спрыгивает… Асадов?

— Папа! — хором восклицают девочки и маленькими молниями проносятся мимо нас. Бабушка поджимает губы и качает головой, а я следую за своими дочками.

Тем временем бригада грузчиков распахивает дверцы грузовика и начинает выносить из кузова чемоданы и коробки. Артем ловит подбежавших дочек и по очереди подбрасывает на руках.

— Что это все значит, Асадов? — шиплю я, когда девочки напрашиваются посидеть в кабине грузовика. — Что это за вещи?

— Это мои вещи, — невозмутимо отвечает Артем. — Ты же не хочешь у меня жить.

— Не хочу, и что? — не могу понять я.

— Значит, я буду жить у тебя, — поясняет Асадов и поворачивается к грузчикам. — Несите все в дом. Третий этаж, грузовой лифт работает.

И я закашливаюсь так, что перед глазами появляются цветные точки.

Кто-то сомневался, что Асадов будет таскать чемоданы вместе с грузчиками? Я нет.

Не проходит и трех минут, как он уже лично руководит выгрузкой вещей из грузовика и загрузкой их в лифт. Я пытаюсь воспрепятствовать этому наглому вторжению и загораживаю проем входной двери. Молча, потому что от возмущения не могу вымолвить ни слова.

Но остановить Асадова одной лишь силой мысли или испепеляющим взглядом задача практически невыполнимая.

— Не путайся под ногами, — строго говорит он и без особых усилий отодвигает меня в сторону.

— Заносите, заносите, господин Асадов. Вот сюда ставьте вещи, мы потом разместим их в кладовке, — открывает нараспашку дверь бабушка.

Теперь я пытаюсь испепелить взглядом ее. Но эта коварная предательница делает вид, что ничего не замечает, и у меня возникает стойкое ощущение заговора.

Когда дар речи возвращается, Артем вносит последнюю коробку и ставит на пол.

— Кажется, все, — оглядывается он по сторонам, — ничего не забыли.