Трианон

 – Я попал в самую точку! Глядите, как переменился в лице наш красавчик!

– Не будем горячиться, господа, – попыталась сгладить ситуацию графиня Шадурская. – Может, действительно все обойдется.

– Вы как хотите, а я прикажу горничной паковать мои чемоданы! – заявил Орлов, поднимаясь из-за стола.

– Я тоже! – подскочил Лужецкий. – Не хотелось бы закончить свою жизнь, как старик Бестужев!

– Так вам все-таки что-то известно о моем отце? – быстро отреагировал Иннокентий.

– А тут и гадать не надо. Ваш папаша совал свой нос, куда не следует, вот и получил по заслугам, – злорадно ответил граф.

– Не торопитесь, – проговорил Иннокентий. – Феофания, похоже, вам не все сказала. У меня ведь есть для вас послание от некоей дамы из Зерцалии.

– Что? – выпучил глаза Векентьев. – Какое еще послание?

– Она сказала, что вам давно следует что-то обсудить. В ночь ближайшего полнолуния она свяжется с вами посредством какой-то Диоптры Гольданской! Знать не знаю, кто это такая, но вам это наверняка должно быть известно.

В зале воцарилась мертвая тишина. Желание чихнуть было настолько сильно, что по щекам Наташи потекли слезы. Она сдерживалась из последних сил.

– Это не человек, – после длительной паузы произнесла графиня Шадурская. – Диоптра мадам Гольданской – это оккультный прибор. А сама она – великая прорицательница и медиум, триста лет назад слава о ее способностях гремела по всей России. Она состояла в Клубе Калиостро и общалась с демонами и душами умерших.

– Вот именно! – кивнул молодой Бестужев.

– Они хотят переговоров? – проронил граф Векентьев. – Что ж, нам действительно есть что обсудить.

– Вы уже не намерены бежать? – усмехнулся Бест. – Быстро же ваши планы меняются, господа.

– Контакт с Зерцалией, – заинтригованно проговорила княгиня Щергина. – Не об этом ли мы мечтали столько лет? А что, баронесса Гольданская сможет помочь нам?"

"– Я свяжусь с Ангелиной Львовной, – пообещал князь Векентьев.

– Но ее столько времени никто не видел. Поговаривают, она вообще не выходит из дома, – сообщила Щергина.

– Думаю, ради такого случая она сделает исключение, – ответил Векентьев.

– Что же, господа, я полагаю, на этом наше собрание можно считать закрытым. Встретимся здесь завтра в полночь, – подытожила графиня.