Трибьют

Но если у него под ногтями не осталось краски и деревянных щепок, как они это докажут?

— Деревья… — он увидел пеньки и выругался. — Погоди минуту, дай мне подумать.

— У меня нет времени. Я должна это убрать. Не могу рисковать и использовать пескоструйный аппарат. Слишком грубо. Повредит и камень, и раствор — вреда будет не меньше, чем от этой дурацкой краски. Лучше растворитель. Может, придется еще раз замазать цементом швы. Но это все, что я могу сделать.

— Тереть камень щеткой?

— Точно, — она с яростью набросилась на «С» в слове «СУКА», как будто сражалась со злейшим врагом.

— Ему не меньше восьмидесяти. С трудом представляю, как посреди ночи он рубит деревья и разрисовывает каменную стену.

— А кто еще мог это сделать? — набросилась она на Форда. — Кто еще так ненавидит меня и этот дом?

— Не знаю. Но нам лучше это выяснить.

— Это моя проблема, моя стена и мои деревья. И это я сука.

Он спокойно выдержал ее яростный взгляд.

— Чушь. Ты не хочешь говорить Стиву? Прекрасно — я это понимаю. Но я не уезжаю. Ни в Лос-Анджелес, ни куда-то еще.

Он схватил ее за руку и заставил повернуться к себе лицом.

— Я остаюсь здесь. И займусь этим.

— Я хочу справиться с этим сама, а также с тем, что мой лучший друг уезжает, когда едва может пройти пять ярдов, не отдыхая. Я хочу сама построить свою жизнь, о которой несколько месяцев назад даже не подозревала.

— Подвинься, — он обхватил ладонями ее лицо и крепко поцеловал. — Вторая щетка у тебя найдется?

Этот долгий и утомительный процесс отнял у Силлы почти весь день — с перерывами на запланированные дела. В первую очередь она занялась ругательствами, потому что проезжающие машины замедляли ход или даже останавливались, а люди комментировали происходящее и задавали вопросы.

Иногда кипящая ярость уступала место отчаянию. Почему этот козел сделал такую длинную надпись?

Она продолжила скрести стену следующим утром, еще до того, как приехал каменщик и другие рабочие.

Возле въезда были посажены два новых дерева. Теперь они представлялись ей скорее вызывающими, чем милыми. И это придавало ей сил.

Она оглянулась и увидела Форда в потрепанных рабочих брюках и футболке, стоящего на противоположной обочине дороги. У его ног сидел Спок с банданой на голове, дрожа, но послушно прижимаясь к его ногам.