Трибьют

— Это убедительные причины, — он пожал плечами в своей непринужденной манере. — Tы остаешься, ты убираешь. Ты строишь. Это твоя жизнь.

Она покачала головой.

— Ты и представить себе не можешь, как мне плохо.

— Могу догадываться. Ну а ты сама? Ты хоть знаешь, какая ты сильная?

Разве она могла противостоять этой прямолинейной, упрямой убежденности?

— Моя сила поколеблена.

— Может, тебе нужна поддержка?

— В виде еще одного кофе?

— Сытный воскресный завтрак, — он стянул рабочие перчатки и бросил на крышку унитаза.

 — Ты не обязана определять свою дальнейшую жизнь именно теперь, или сегодня, или завтра. Почему бы не устроить себе выходной? Не торопись. Давай отдохнем сегодня. Возьмем Спока, который где-то снаружи гоняется за своими кошками. Поедем в кафе есть оладьи, сходим… в зоопарк.

— Он не может идти вечно.

Она внимательно посмотрела на него — на спокойную улыбку, на ласковые, терпеливые глаза. Он заботится о ней. Оставил ей кофе и рассмешил, когда она еще наполовину спала.

Слушает ее жалобы и не требует ничего взамен.

Он верит в нее, причем так, как никто никогда не верил, даже она сама.

— Конечно, не может, правда? Он не может идти вечно.

— Поэтому одевайся, и мы пойдем загружаться углеводами, а потом посмотрим на обезьян.

— Оладьи — это звучит заманчиво. После.

Силла улыбнулась, взялась за отворот его рубашки и прочла легкую тревогу в его глазах.

— Возвращайся в постель, Форд.

Она повлекла его за собой.

— Это только mы. В данный момент в моей голове больше ничего нет.

И я хочу этим воспользоваться.

— Хорошо, — он взял в ладони ее лицо и поцеловал в губы.

— Отличное начало, — сказала она, когда ее голова перестала кружиться.

— Я не планировал этого. — Он подхватил ее на руки и понес в спальню. — Но я могу проявить гибкость.

— И я, — ее улыбка была медленной и нежной.

Засмеявшись, она обвила руками его шею и прижалась губами к его губам. Только мы двое, подумала она, падая вместе с ним на кровать.

Все остальное потом. Только они и музыка дождя. В теплом ленивом свете на смятой постели она позволила себе забыть обо всем и отдать себя на волю чувств. Застонав, она сорвала с Форда рубашку и обвила его ногами.

Он не мог оторваться от ее губ — от их вкуса, мягких вздрагиваний. Ямочка на нижней губе приводила его в восхищение. Он мог бы часами наслаждаться сексуальными прикосновениями ее языка, ласкавшего его язык.

Но это было далеко не все.