Трибьют

 — Способен ли он на такое, физически и по характеру?

— Что касается характера — не думаю. Хотя он никогда не переставал ненавидеть нашу семью, — Гэвин немного помолчал и вздохнул. — Я бы даже сказал, что теперь он ненавидит сильнее, чем тогда, когда это случилось. Физически? Довольно крепкая старая перечница.

— Я хочу поговорить с ним, чтобы все выяснить. Только еще не решила, как это лучше сделать. С другой стороны, если бы это был он, он должен был разъяриться еще больше оттого, что я не уехала.

— Он уезжал из города на несколько дней. Ездил вместе с женой в гости к своей сестре. Кажется, в Вермонт. Соседский мальчишка косит их газон, — объяснил Гэвин.

Очень удобно, подумала Силла.

Гэвин вновь принялся за работу, а Силла решила пока вынести свои инструменты на улицу и заняться наличниками.

Утром Силла подумала, что поступила глупо и недальновидно, отправив вчера вечером Форда домой. Она не хотела, чтобы ее отвлекали, пока она будет повторять материал к экзамену, а также собиралась лечь пораньше и проспать не меньше восьми часов.

Но вместо этого она постоянно думала об экзамене, слонялась по дому, пытаясь представить, как все будет происходить. Во сне она беспокойно ворочалась, и ей снились тревожные сны.

Утром она встала напряженной, раздраженной и наполовину больной. Она заставила себя прожевать половину рогалика, но вскоре пожалела об этом — даже он вызвал тяжесть в желудке.

Три раза проверив содержимое сумки, чтобы удостовериться, что там есть все, что ей может пригодиться, Силла вышла из дома на целых полчаса раньше — на случай, если она попадет в пробку или заблудится.

— Ты его сдашь, ты его сдашь, — бормотала она. Как будто от результата экзамена зависела судьба целого мира.

Только ее мира, подумала она. От этого экзамена зависит ее будущее.

Может, лучше подождать? Можно сдать экзамен позже, после того как будет закончен дом.

Страх перед выходом на сцену, подумала она и вздохнула. Волнение перед выступлением и боязнь неудачи. С тяжелым сердцем она открыла дверцу своего пикапа.

И вскрикнула — это был наполовину смех, наполовину возглас удивления.

На сиденье лежал рисунок; вероятно, Форд оставил его еще накануне вечером.

Она была изображена в рабочих ботинках, а пояс с инструментами висел у нее на бедрах, словно кобура.