Трибьют

 — Классная ванная на втором этаже. Моя жена тоже хочет переделать нашу.

— Если решитесь, позвоните. Бесплатная консультация.

— Возможно, — полицейский улыбнулся. — Наша смена скоро заканчивается. Хотите, мы вызовем другую машину?

— Нет, думаю, теперь все будет в порядке. Спасибо, что присмотрели за домом.

Первым делом она занялась плинтусом. К девяти часам работа уже кипела. Заливка цементом, каменная кладка, консультации по поводу плитки для дорожки и реконструкции пруда. Перейдя в третью спальню, Силла проверила размеры встроенного шкафа для одежды.

Когда она сняла дверь, на пороге появился Мэтт.

— Силла, мне кажется, вам лучше посмотреть, что там творится.

— Что? Какая-то проблема?

— Сначала взгляните, а потом сами скажете.

Она прислонила дверь к стене и пошла за ним. От взгляда через окно хозяйской спальни у нее перехватило дыхание.

Шесть репортеров — это досадная помеха в работе. Но шестьдесят — это катастрофа.

— Они стали приезжать все сразу, — говорил ей Мэтт. — Как будто по сигналу.

Брайан вызвал меня и сказал, что они задавали вопросы его людям. Там телевизионные камеры и все такое. В доме и в саду работают не меньше десятка человек. Их всех невозможно проконтролировать.

— После того как я попала в аварию, этого следовало ожидать, особенно с учетом обстоятельств. Но я думала, все ограничится несколькими сообщениями в новостях. Мне нужно позвонить. Попробуйте попросить своих людей, Мэтт, чтобы они не разговаривали с репортерами, по крайней мере, пока. Мне нужно несколько минут, чтобы… — она умолкла, увидев, как к дому подъезжает блестящий черный лимузин.

— Вы только посмотрите на это!

— Вы только посмотрите, — повторила Силла. Ей необязательно было видеть выходящего из машины Марио, чтобы понять, кто приехал. И зачем.

Когда Силла спустилась на веранду, Беделия Харди уже стояла там, опираясь на руку мужа. Она повернулась под идеальным углом к репортерам, с раздражением подумала Силла, чтобы телеобъективы могли запечатлеть выражение горечи на ее лице.

Она распустила волосы, чтобы они сверкали на солнце, контрастируя с льняной курточкой под цвет глаз.

Когда сетчатая дверь захлопнулась за Силлой, Дилли раскрыла объятия, не забыв повернуться так, чтобы ее можно было снять в профиль.

Она шагнула вперед в своих довольно экстравагантных босоножках «Джимми Чу». Силле ничего не оставалось делать, кроме как сойти по ступенькам в своих рабочих ботинках и оказаться в материнских объятиях и облаке духов «Вечерний Париж».