Трибьют

Она вошла в хозяйскую спальню и внимательно посмотрела на образцы краски.

— Да, ты прав насчет тускло-золотого.

Воскресное утро Силла потратила на журналы по домоводству и дизайну, бродила по Интернету в поисках идей и поставщиков, сохраняя заинтересовавшие ее ссылки. Ей с трудом верилось, что она добралась до той стадии, когда можно уже задуматься о мебели.

Оставалось еще несколько недель, и ей еще придется навестить антикварные магазины и даже блошиные рынки — а возможно, и магазинные распродажи, — но она приближается к тому моменту, когда на повестке дня будет заказ диванов и стульев, столов и торшеров.

Затем придет очередь постельного белья, размышляла она, потом украшения для кухни и кабинета, занавески для окон, ковры. Чтобы получился дом. Ее дом.

Ее первый настоящий дом.

Сидя за кухонным столом Форда с ноутбуком и кипой журналов, она думала о том, как много изменилось с марта. Нет, не с марта. Она начала этот путь тем давним путешествием через Голубой хребет, которое она предприняла специально для того, чтобы увидеть «маленькую ферму» своей бабушки, увидеть родину отца и, возможно, понять, почему он вернулся сюда, оставив ее.

И она влюбилась в эти холмы, уходящие к далеким горам, в леса, в маленькие и большие города, в дома и сады, в извилистые дороги и речки. И главное, она влюбилась в старый деревенский дом за каменной стеной, окруженный заброшенным, разросшимся садом.

Как сказал Форд, замок Спящей Красавицы. Но уже тогда она видела в нем свой дом.

Теперь все, о чем она мечтала, к чему стремилась, вот-вот должно было сбыться.

Она сидела за столом, пила горячий кофе и представляла, как входит в комнату со стенами цвета сияющей и радостной зари, как живет той жизнью, которую выбрала сама, а не той, которую выбрали для нее.

Вошел Форд, сонно зевнув.

Вы только посмотрите на него, подумала она. Едва проснувшийся, долговязый, стройный, немного неуклюжий, в длинных синих трусах и потрепанной футболке с изображением Йоды. Выгоревшие на солнце волосы взъерошены, зеленые глаза еще окончательно не проснулись.

Форд налил в кружку кофе, добавил сахар, молоко.

— Господи, как тяжело вставать по утрам, — сказал он и выпил кофе, как будто от содержимого кружки зависела его жизнь. — Как тебе удается выглядеть такой бодрой? — он оперся локтем на стол.

— Может, потому, что я не сплю уже три часа. Уже одиннадцатый час, Форд.

— У тебя нет ни капли уважения к воскресному дню.

— Точно. Мне стыдно.

— Нет, не стыдно.