Трибьют

Хотя она умерла, когда мне было шесть лет, и вместо нее родилась Дженет Харди.

— Ты хочешь стать Гертрудой?

— Конечно нет, — Дженет засмеялась светлым и ярким смехом, как этот солнечный день. — Но мне нравилось представлять, что я — это она. Гертруда была бы лучшей матерью, лучшей женой и, возможно, лучшей женщиной. Но Гертруда не вызывала бы и малой толики того интереса, что вызывала Дженет. Кто бы помнил ее? А Дженет? Ее никогда не забудут, — повернув голову к Силле, Дженет многозначительно улыбнулась. — Разве ты не доказательство этому?

— Может быть.

— Ты делаешь это для меня или для себя?

— Наверное, для обеих. — Силла еще раз оглядела рощу, всю в розовом и белом цвету, пышную и благоухающую, лошадей, пасущихся среди зелени полей, как белые и золотистые отметины на склонах холмов. — Мне это не кажется идеальной декорацией. И мне не нужен идеал. Я воспринимаю это как оставленное мне наследство, и если я смогу его восстановить, то это будет дань памяти по отношению к тебе.

— Дилли ненавидела это место.

— Не знаю, было ли так всегда, но теперь ненавидит.

— Ей был нужен Голливуд — большие светящиеся буквы. Она родилась с этим желанием, но без таланта или упорства, чтобы добиться своего. Ты не похожа на нее или на меня. Может быть… — Дженет улыбнулась и сделала еще глоток. — Может быть, ты больше похожа на Гертруду.

— Кого ты убила той ночью? Дженет или Гертруду?

— Интересный вопрос, — улыбнувшись, Дженет откинула голову и закрыла глаза.

И каков же ответ на этот вопрос? Силла размышляла об этом утром, когда ехала в машине по направлению к ферме. И какое это имеет значение? Зачем искать ответ на вопросы, прозвучавшие во сне?

Что ушло, то ушло. Ее проект имеет отношение к жизни, а не к смерти. Ей нужно что-то извлечь для себя из того, что было заброшено и превратилось в руины.

Остановившись, чтобы отпереть старые железные ворота, перегораживавшие подъездную дорожку к дому, она стала размышлять, не стоит ли вообще избавиться от них. Это будет символично — откроется то, что было закрыто. Или это будет огромной глупостью, которая оставит без защиты и ее саму, и ее собственность? Ворота сопротивлялись тугому, непослушному ключу, и у Силлы на руках остались следы ржавчины.

Черт с ними, с символами и глупостью, решила она.