Тридцать первая жена, или Любовь в запасе

– Он тебе совсем не нравится?

– А ты давно сводней заделался?

– Знаешь, не пойму… Выбирая между смертью и статусом истинной дракона, когда тебя любят, берегут, холят, лелеют…

– Меня сейчас стошнит, – сообщила я и стала перечислять: – Жить с придурком, сходящим по тебе с ума, окружившим охраной и не дающим шагу свободно ступить, да еще ждущим, что ты начнешь ему рожать детей одного за другим… Да лучше прибейте меня! Смерть предпочтительнее, чем такая жизнь в золотой клетке.

– А ты видела иную?

Его слова резанули.

Ну да, принцесса Элиссабет прожила всю юность взаперти у отца, и у мужа ее положение оказалось не лучше.

– Может, поэтому больше и не хочу? – парировала я.

– Лина, я понимаю, что в ожидании скорой смерти ты взбунтовалась и посчитала возможным вести себя безответственно, сбегая в город. Но неужели ты вела бы себя так же, зная, что будешь жить дальше?

– Честно? – Я подалась к нему и прошептала в лицо: – Я вела бы себя еще хуже!

Коган сглотнул, словно ему стало трудно дышать.

Но, заметив ироничный изгиб моих губ, сообразив, что я поняла, как на него действует моя близость, взял себя в руки и потребовал:

– Объяснись!

Да пожалуйста!

– Я на многие нанесенные оскорбления закрыла глаза лишь потому, что перед смертью лучше простить врагов своих, чем уходить с чувством неутоленной мести. Подумала о душе, решила оставить хорошую память о себе, иначе мне бы ответили и за насмешки, и за незаконное распоряжение моими капиталами в то время, когда я голодала.

Владыке просто повезло, что короля Зандании я презираю намного больше, чем его.

– Значит, презираешь?

– А за что его любить? Он взрослый, состоявшийся мужчина на вершине власти и с несметными богатствами, а его невеста была наивной девочкой, которая не умела себя защитить. Да еще безоглядно в него влюбленная и верящая в ответную любовь. Иначе зачем же такому завидному жениху брать в жены толстую, неуклюжую принцессу? А он бросил ее в своем дворце, плевать хотел, что на нее напустились другие жены, и предпочел забыть о ее существовании.

Так кто виноват во всех свалившихся на нее несчастьях? Кто по ее светлым чувствам прошелся грязными сапогами?

– Дались тебе эти сапоги! Их чистят каждый день.

Я усмехнулась, откидываясь на подушки. Все же выговорилась – и стало немного легче.

Между нами повисло молчание, каждый думал о своем.

– А где ты так мастерски научилась танцевать с огнем? – спросил Коган.

Я злорадно улыбнулась.