Тридцатого уничтожить!

Протиснув худенькое тельце в узкую щель в заборе, которую детдомовцы использовали для набегов на соседские огороды, Савелий устремился к небольшой кирпичной котельной, в окнах которой горел свет. Он осторожно постучал.

— Кто там? — отозвался мягкий женский голос.

— Тетечка… Тетя Томочка!.. Это я — Говорков! — размазывая слезы, выкрикивал он.

Дверь распахнулась, и свет упал на мальчика. Грязный, ободранный, мокрый и исхудавший Савушка стоял на пороге котельной. Слезы пополам с дождем заливали его лицо.

— Савушка! — всплеснула руками тетя Тома. Она обняла его и ввела внутрь, где было тепло, сухо и три печи натужно гудели разгоревшимся углем. — Как же так? Она что, выгнала тебя? — расспрашивала женщина, снимая с парнишки мокрую одежду, суетливо набирая теплой воды в тазик, вытаскивая из шкафа полотенце, мыло.

— Она… она… — всхлипывал, пытался объяснить Савушка. — Каждый день била меня. В школу не пускала.

Тамара подвела его к тазику с водой, наклонила, чтобы помыть, но тут свет упал на худенькую спину мальчика, и она увидела багровые рубцы от ремня или веревки.

— Тетечка! Родненькая! Не отдавайте меня больше «в сыновья»! Никогда не отдавайте! Скажите Марфе Иннокентьевне! Прошу вас! Пусть меня лучше здесь бьют! Я буду терпеть, и сам никогда не буду драться! Тетечка!

— Хорошо, обещаю тебе, Савушка.

— Внимание! Наш самолет произвел посадку в стойлице Казахской республики городе Алма-Ата! — Савелий открыл глаза и не сразу понял, что находится в самолете.

Согласно инструкции, полученной при вылете из Москвы, Савелий пересел на вертолет местной авиалинии и через три часа уже выходил в аэропорту города Капчагай. Пассажиров было немного, и они вскоре оказались перед неказистым зданием аэропорта местной авиалинии.

Не имея далее никаких пояснений в инструкции, Савелий остановился посередине площади в некоторой растерянности.

— Савелий?! — окликнул его сиплый мужской голос.

Когда он повернулся, то увидел перед собой двух коренастых мужчин с борцовскими фигурами. Одеты они были легко, но довольно элегантно, что мало вязалось с их внешними данными.

Савелий добродушно и с облегчением улыбнулся, протягивая руку:

— Так точно! А я уж раздумывать начал, куда деваться.