Триггер

Только за то, что сделал, Вадим уже расплатился, когда оказался между жизнью и смертью.

— Знаешь, что нам нужно провернуть прямо сейчас? — внезапно спрашивает Тома, допивая вино. — Поехали прокатимся к тебе.

— Куда?

— В твою квартиру. Одно дело когда там Персидский был и гоголем ходил и совсем другое — когда он на больничной койке. Неизвестно, что там Майя без него вытворит. Так что лучше показаться.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. В крайнем случае посидишь внизу, я поднимусь, покажусь этой мымре. Всё, решено.

Она поднимается с диванчика, хватает сумочку и командует:

— Поехали.

И ясно-понятно, что поведёшь ты.

И я согласна с Тамарой. Теперь, когда у меня будет ребёнок, мне нужно подумать о том, чтобы обеспечить его, так что навестить квартиру, которую по полному праву до сих пор считаю своей, будет совсем нелишним.

Пока едем, успеваем обсудить миллион разных вещей. В основном, правда, болтает Тамара, при том, умудряясь переключаться между абсолютно полярными темами. Например, не успеваю справедливо одёрнуть её, когда она начинает разглагольствовать о нашей с Ильёй свадьбе.

И хоть умом понимаю, что ничего может и не сбыться — от картинок, мелькающих перед глазами, становится хорошо на душе.

— Он пока ничего не знает, Том, я же сказала.

— Я в курсе. Но ведь узнает.

— Да, уже сегодня.

Тяжело вздыхаю, паркуясь в до боли знакомом дворе. В окне гостиной, несмотря на солнечный день, горит свет. И это заставляет сердце пуститься в галоп. Значит, Майя точно дома.

— Я с тобой пойду, — говорю решительно, когда Тамара берётся за ручку дверцы, чтобы выйти из машины.

И сестра смотрит в ответ встревоженно.

— Уверена?

— Абсолютно.

Когда поднимаемся на этаж, меня охватывает странное предчувствие — смесь страха и азарта. Права была Тома, решив ехать прямо сейчас в эту квартиру. Вроде бы успокаиваюсь, но адреналин бурлит в крови. Мне бы сейчас дома сидеть, где хорошо и уютно. И главное — спокойно. А то все эти происшествия ничего полезного для малыша не привносят.

Когда вставляю ключ в дверь, понимаю, что замок открыт.

Осторожно заглядываю внутрь, и видимо, Тома понимает по моему лицу всё, что чувствую, потому что быстро отстраняет и входит в прихожую сама.

— Так, мать вашу! Что тут вообще происходит?

А мне становится смешно. Приступ нервного веселья понуждает меня неуместно хохотнуть. Докатилась, мать, к сорока годам до того, что мою собственную квартиру пытается обворовать любовница мужа, пока последний едва ли не концы богу отдаёт.