Триггер

Откуда-то справа — то ли из кухни, то ли из спальни — раздаётся хлопок, приглушённый вскрик, а следом звон. И через пару секунд голос Насти — тонкий и заполошный:

— Папа! У мамы кровь!

Твою мать…

Сердце начинает колотиться так, что воздуха не хватает. Выбежав из ванной, пытаюсь понять масштабы катастрофы, но ни хрена не выходит. Потому что испытываю какой-то животный страх. Он необъяснимый и дикий, такой, какого не испытывал уже очень давно.

— Всё нормально! Насть, всё нормально. Просто на стекло наступила, — пытается успокоить дочь Катя, а Наська уже едва держится.

— Вас что, вообще одних оставить нельзя? — как можно веселее спрашиваю я, но голос хриплый, и успокоить Настю выходит хреново.

— Лампочка взорвалась, а я сдуру шагнула… босиком.

Катя стоит, поджав одну ступню, с которой по пальцам стекают алые капли. Как идиот пару секунд не моргая смотрю на её ноги, выглядывающие из-под домашнего платья до колена. Изящные, стройные, от одного вида рот слюной наполняется.

— Так, Настюх, ты давай пока с поля боя дуй. Поросёнка своего уложи спать, например. А мы сейчас маме первую помощь окажем. Потом я жрать сготовлю и тебя позовём. Идёт?

— Идёт… А мы…

Малая замолкает, так и не спросив того, о чём хотела, просто разворачивается и уходит, очевидно, решив, что «мама» в хороших руках.

— Садись давай, сейчас гляну, не осталось ли в ноге стекла, — киваю на стул, и стоит только Персидской начать отнекиваться, повторяю с нажимом: — Садись, я сказал.

Порез оказывается неглубоким, а вот ощущения, когда промываю его перекисью, осторожно держа ногу Кати в ладони — запредельными. Реально как током бьёт — раз, другой, третий. И уже начинаю молиться, чтобы стояк было не видно, когда поднимусь с корточек.

— Что Вадим сказал, когда мы с Настей уехали? — задаёт вопрос Персидская, и я вскидываю на неё глаза.

Вот. Отличный вопрос, который тут же отрезвляет. Прям холодом по нутру проходится. И видимо, это отрезвление нужно не только мне, потому что вижу, как смущена жена шефа.

— Да ничего вроде.

— Вадим — и ничего?

— Да. Вадим и ничего. Я ему пояснил, что Настя в тебе Таню увидела. Это мама её.

Опускаю взгляд сжимая челюсти. Кровь остановилась, теперь можно спокойно убрать руки и перестать трогать чужую жену. Но я почему-то так и сижу, держа её ступню.