Триггер

Или ужинать хочешь?

— Мороженое! — раздаётся с заднего сидения. — Мы с Катей хотим.

— Окей.

Паркую тачку возле дома жены шефа, и поворачиваюсь к дочери:

— Ты посидишь, пока я поднимусь? Или со мной пойдёшь?

— Я посижу. Ты же недолго?

— Недолго. Минут пять.

— Окей, — повторяет за мной и снова отворачивается к окну.

Она никогда не была проблемным ребёнком, наверное, в этом — заслуга её матери. Я знал, что Настя переживает её смерть до сих пор, и наверное, только сейчас реально начал осознавать, что именно ей и пришлось тяжелее всех.

Хотя поначалу казалось, что я один барахтаюсь в болоте из вязкого дерьма, один вою беззвучно от боли и ни черта не понимаю, что сделать, чтобы было не настолько адово.

Побарабанив по рулю, раздумываю о том, не отправить ли дочь на площадку, пока я буду относить документы жене Персидского, и всё же выхожу из машины с коротким:

— Я сейчас.

Успеваю дойти до подъезда, когда случается то, что выбивает у меня почву из-под ног.

В последнее время я вообще думал, что нет такой силы, которая способна это сделать. Но вот дверь в тачку со стороны, где сидит Настя, открывается, и дочь выскакивает на улицу, прижимая к себе своего поросёнка. За этим наблюдаю словно в замедленной киносъёмке, а когда слышу крик дочери, в котором сквозят нотки неподдельного счастья, и вовсе замираю будто меня прибили к асфальту.

— Мама! — кричит она и несётся туда, где двое пацанов гоняют мяч. — Мамочка!

Б*я!

Я не думал, что может быть вот так, когда два этих выкрика — лезвием по нервам.

Когда понимаю, что не могу пошевелиться, потому что застыл, как идиот с этой грёбаной папкой в руках."

"Перевожу взгляд на белокурую женщину, ноги которой обнимает Настька. С силой, вжимаясь, цепляясь за её одежду. Как будто и впрямь перед ней мать. И понимаю, почему она так рванула к этой незнакомке. Передо мной моя Таня, только лет на десять старше. Вижу, насколько эта женщина растеряна, смотрю на то, как она рукой гладит Настьку по волосам.

И в этом жесте её — щемящее ощущение, от которого нервы мои в жгуты сворачиваются. Сейчас я наблюдаю со стороны, и всё потому, что стоит мне только пошевелиться — пиз*ец. Конец всему. Я просто заберу дочь и мы просто пойдём с ней отдавать документы. А эта женщина… она отправится отлеплять от качелей-каруселей своего ребёнка. И мне придётся донести до Насти, что это была не её мама.