Онлайн-библиотека книг
Ладно… — Она обувается, забирает сумку и чмокает меня в щёку. Выбежавшую Настю гладит по волосам: — Хватит уже об этом. Созвонимся вечерком."
"На улице светло. Ранний вечер полон тепла, золотистого солнца и лёгкого ветерка. На детской площадке настоящее столпотворение. Мамы, папы, бабушки и дедушки кто где — возле песочницы, у качелей, на лавочках вокруг. А дети бегают туда-сюда, пищат, верещат от восторга, смеются. И мне так хорошо просто сидеть, приглядывая за Настей, слушать как старушка рядом рассказывает про то, как у внука начали выпадать молочные зубы.
— А у вашей доченьки ещё не начали меняться? — с неподдельным интересом уточняет бабулька. И я качаю головой.
— Нет ещё. Нам только пять исполнилось.
— Ну, уже скоро совсем. У Гришеньки в пять лет и три месяца начали.
— Значит, будем ждать.
Поднимаюсь со скамейки, заканчивая тем самым наш разговор, и в этот момент впервые предательски колет сердце.
— Настя! — зову, слыша, как пробивается наружу тревога. — Настя!
Никогда не чувствовала настолько острого страха, как сейчас. Липкого, одновременно жгучего, и перекрывающего кислород.
— Настя!
Я бегаю вокруг проклятой горки, возвышающейся надо мной. Здесь куча каких-то домиков, канатов, лесенок. Всё такое огромное, давящее сверху, расплывающееся перед глазами. На меня уже смотрят родители и бабушки с дедушками.
— Настя!
Что делают в таких случаях? Вызывают полицию? Бросаются к мамам-папам, чтобы они помогли искать? Звонят родным?
Выхватываю телефон, и пытаюсь невпопад набрать номер Ильи, но когда вижу Настю, что идёт в сторону подъезда, сердце переворачивается от облегчения. А следом начинает колотиться ещё сильнее, потому что её держит за руку… Персидский.
Никогда не бегала с такой скоростью, с которой мчусь к ним. Запинаясь, едва не падая. И когда оказываюсь рядом, выдыхаю:
— Настя!
Она оборачивается, сначала удивляется, потом — улыбается. И совершенно спокойно произносит:
— Мама, а дядя Вадим сказал, что ты уже дома и ждёшь нас.
Хочется схватить её, встряхнуть, закричать, чтобы никогда так больше не делала. Не уходила с чужими. Неужели Илья её этому не научил? Но ей всего пять.
