Тринадцать

Или что там сходило за праведное негодование в устах прожженного адвоката, навеки избравшего сторону обвинения."

"– Защита хватается за соломинку, ваша честь, – вот что происходит! Они понимают, что доказательная база по этому делу железная и что крыть им нечем. Вот и пыжатся направить дело на пересмотр. Вы это знаете. И я это знаю. Но они не добьются этого, бросаясь дикими обвинениями в адрес присяжных без единого доказательства – нет уж, сэр!

– Если б у нас были доказательства, мы давно бы пришли к вам, Гарри, – сказал я.

 – Послушайте, ФБР не станет давать показания на суде по делу об убийстве на основании голой интуиции. Вы это понимаете. Если агент Дилейни права и убийца и вправду среди присяжных, то дальнейшее продолжение этого слушания – это вопиющее неправосудие по отношению к моему клиенту. Я не хочу тыкать пальцем в кого-то из присяжных и утверждать, что это он или она держит в своих руках судьбу Соломона, но на данном процессе и так слишком уж много чего произошло. Двое присяжных мертвы, а одному указали на дверь из-за его якобы попыток повлиять на жюри. Попробуйте увидеть более широкую картину.

– И в чем она? Подставной присяжный, который на самом деле настоящий убийца по этому делу? Да такого просто не может быть! – воскликнул Гарри.

– Еще как может, – возразил я.

– Это просто смешно, – буркнул Прайор.

– Хватит! – взревел Гарри. Отвернулся от нас, подошел к своему письменному столу, вынул бутылку десятилетнего виски и три стакана.

– Мне не наливайте, господин судья, – сказал Прайор.

Бутылка зависла над стаканом, и Гарри нацелился взглядом на обвинителя. Ничего не было сказано. Судья просто неотрывно смотрел на него. Молчание уже становилось неловким, и на лице Гарри застыло все то же неодобрительное выражение.

– Тогда совсем капельку, – сдался Прайор.

Гарри налил три стакана. Один передал мне, второй Прайору. Мы быстро опрокинули их одним махом. Все мы. Прайор закашлялся, лицо у него побагровело. Видать, не привык к хорошему вискарю.

– Когда я еще был молодым адвокатом защиты, помню, как бывал в этих палатах, у старого судьи Фуллера.

Тот еще был тип. Держал «сорок пятый» в ящике стола. Он обычно говаривал, что ни один адвокат не должен выступать с заключительным словом, пока не махнет добрую порцию скотча, – сказал Гарри.

Я поставил пустой стакан на его стол. Судья уже все решил.

– Меня крайне беспокоит это дело, и этот присяжный тоже. Нет нужды говорить вам обоим, как трудно далось мне это решение.