— В таких условиях кто хочешь изменится, — ответил я, смотря на ровную гладь озера. — Вот сколько раз тебя пылись убить?
— Двадцать три. И это только те случаи, что мне известны.
— Хм, а вот я не помню сколько на меня покушались. Когда мне разбили голову кирпичом и бросили умирать в камере, многое перевернулось. И многого я до сих пор не могу вспомнить.
— Понимаю. Поэтому нам следовало держаться вместе с самого начала. Зря ты отказался, чтобы я сопроводил тебя на испытание.
— Вот этого как раз я не помню.
— Плохо. Я хотел поговорить именно об испытании. Ведь весь сыр бор из-за слухов, что ты его прошёл.
— Есть способ узнать это наверняка?
— Да. Я могу снова отвести тебя на это место. Но сам понимаешь, это может быть опасно.
Я не спешил соглашаться. Даже если Евгений заботился о Светлане, не факт, что он не подготовил ловушки для меня. Поэтому сведения о загадочном испытании следовало собирать с нескольких родственников.
— Лучше я схожу один, когда подготовлюсь, — ответил я.
— К такому нельзя подготовиться.
Ты не помнишь, но я оставил тебя рядом с пещерой, и ты зашел в неё один. Но мне неизвестно каким образом тебя оттуда похитили и смог ли ты вообще дойти до цели.
Я пожал плечами, мне нечего было на это ответить. Но через секунду молчания, я решился перевести тему, поскольку не собирался прятаться в этом доме годами. У меня и другие дела имелись, кроме семейных.
— Что будем делать с Александром?
— Думаешь, что только он хочет нашей смерти? — усмехнулся брат.
— Он всего лишь не особо этого скрывает.
«А чьей смерти хочешь ты?» — мысленно спросил я, но оставил эти размышления при себе.
— Уверен, что у тебя уже есть план решения проблемы. Чтобы все остались живы, — уверенно сказал я.
— Почти все, — поправил брат.
— Излагай, — кивнул я.
Видимо, Евгений ожидал от меня других эмоций. Оно и понятно, судя по фото и видео с моим предшественником в глобале, он был веселым и беззаботным парнишкой. А сейчас перед Евгением сидел совершенно другой человек, но нас по-прежнему связывали узы крови.
Я слушал брата, не перебивая. И выражение моего лица не менялось даже, когда он говорил о возможных жертвах. Можно было включить актёрскую игру, но я не знал кто все эти люди, о которых он говорил. Поэтому решил, что лучше не выказывать реакции, нежели перепутать её и, например, выказать сочувствие давнему врагу семьи или поддержать убийство друга.
Пока все его слова были ничем. Пока он не нашёл меня.
