Не стал говорить, что это далеко не предел моих возможностей.
— Впервые за тридцать лет работы у кого-то получилось пробить купол. Его же специально создали, чтобы ни одна пуля не вышла за пределы полигона.
— Это хорошо или плохо? — спросил я, выбрав для себя роль ничего непонимающего подростка.
Хотя мог бы вести высокие рассуждения об оружии, поскольку я многие модели успел досконально изучить с помощью глобала. Но не должен подросток так яростно интересоваться средствами убийства…
— Скорее хорошо. Наш маг починит купол.
А как вас зовут, молодой человек?
— Алмазов Алексей Дмитриевич, — представился я.
— Вы в одиннадцатом классе?
— В девятом? А к чему эти вопросы?
— Я бы хотел поделиться результатами с начальством. Если бы у вас началась стажировка, я бы мог выбить несколько образцов «Гризли сорок четыре» для вашего отделения с условием полной отчётности.
Он говорил с толикой печали. Подразумевалось, что будь я в одиннадцатом классе, то мог бы получить винтовку для испытаний под ответственность куратора.
Но оружие мне уж очень понравилось. Лёгкое, тихое, почти без отдачи. Поэтому я признался:
— А у меня уже началась стажировка. Вон там мой куратор ждёт, — кивнул я на Ивана Фёдоровича, который внимательно смотрел за нами со стойки.
Дамир Игоревич попытавшись скрыть своё удивление, улыбнулся и кивнул мне. А потом направился в сторону куратора.
Мужчины отошли для разговора, а я занял место Ивана Фёдоровича и продолжил стрельбу. Одного выстрела мне оказалось мало, поэтому ещё полчаса под присмотром опытного тренера я стрелял по движущимся мишеням.
На этот раз вкладывал в пули всего каплю маны, и теперь они останавливались, попадая в цель. Больше купол не страдал.
Я успокоился, изведя три магазина.
— Хорошая тренировка. Почти ни одного промаха, — похвалил Иван Фёдорович.
Я улыбнулся. Умолчал, что выстрелы в молоко были для достоверности.
Судя по всего двум воспоминаниям из прошлой жизни, меня учили стрелять с детства. И в новом теле этот навык смог возродиться.
Выйдя из оружейной палаты Иван Фёдорович предложил прогуляться вместо того, чтобы сразу идти к метро.
Через пять минут он попросил Татьяну оставить нас для разговора. И я напрягся. Мы зашли в парк, где под ногами шуршала осенняя листва, и куратор начал разговор:
— Алексей, ваш выстрел очень впечатлил главного имперского оружейника. Вы возможно не догадывались, но именно он спроектировал ту модель винтовки, что мы сегодня испытывали.
— Ого.
