Тринадцатый IV

— Как ты это понял, Лёш? — осторожно спросил у меня Виталик.

— Мёртвые не врут.

— Люди, но насчёт монстров мы не можем быть уверены, — подметил Серёга.

— Зубастик показал образы. Видимо, я ошибся… — ответил я. — Воспоминания шли не от тела, а от самого призрака. И всё это время он охотно с нами делился. Тем, что мог показать из своей жизни. Но не после смерти.

Я спокойно признал свою ошибку. Такое тоже надо уметь, а не стоять на своём, как баран. Иной раз это приносит больше пользы и помогает понять неизведанное, как сейчас.

Да и только, понимая свою неправоту, мы можем двигаться вперёд. А абсолютно умных людей не бывает даже среди выдающихся учёных.

Призрачный монстр находился в двух метрах от своего последнего пристанища, и наблюдал за нами весь прошлый час. Не сопротивлялся, когда Зубастик смотрел его воспоминания из жизни.

Этого мне было достаточно, чтобы поверить в намерения монстра, который обрёл разум уже после пленения. Через боль и долгие мучения, когда он один лежал в этой чёртовой капсуле.

Зубастик же пережил это ещё в яйце, поэтому не испытывал подобного.

Быстрые магические мутации у разумных и сформировавшихся существ — страшная вещь.

— Зачем тебе помогать нам? — спросил я у мёртвого монстра, чтобы понять его намерения.

— Лёх, не верь ему! Вдруг он хочет нас обхитрить, — насторожился Виталик.

— Тебя, может, и обхитрит, а вот Лёху навряд ли, — хмыкнул Илья.

— С чего бы?

Вместо ответа Кутузов лишь пожал плечами. Но я понял его намёк.

Ведь больше никто из друзей не стал рассматривать перстень, несмотря на их излишнее любопытство во всём остальном. Видимо, восприняли это как должное дополнение к Зубастику.

— Ай, из тебя так себе собеседник, — махнул рукой Виталик, обращаясь к Илье."

"— Если не хотите строить диалог с призраками вместо меня, то не мешайте, — попросил я друзей. — А то всегда можем поменяться, и сами попробуете его понять.

— Нет, нет, мы молчим, — выставил руки в примирительном жесте Виталик.

Пока они спорили, Зубастик и взрослая призрачная особь пытались друг друга понять. Видимо, передавать то, что случилось после смерти, было гораздо сложнее. Если вообще возможно…

Зубастик поднял на меня голову, и я увидел лишь один образ. Расплывчатый. В нём было сложно что-то понять. Но суть я уловил. И была она заключена не в самом образе, а в эмоциях, которыми он был окрашен.

Сперва жизнь и злость. Ярость. Лютая ненависть к людям.