Тринадцатый IV

Потом проснулся на полу… вокруг были нарисованы то ли печати, то ли руны. Потом эта девушка снова нависла надо мной. И…

— И ты очнулся здесь? — предположил я.

— Да. А ты кто? Ты мне кажешься очень знакомым, — спокойно рассуждал призрак.

Не было в его глазах того безумия, к которому я привык при жизни. Будто сейчас предо мной зависло привидение совершенно другого человека.

— Алексей Воронцов. Твой брат, — ответил я.

— Алексей, — он словно попробовал моё имя на вкус. — Ты же совсем ребёнок. Не может такого быть.

— Может.

— Много лет, — повторил он.

Призраку было сложно осознать реальность, поверить в мои слова. Поэтому я его не торопил. В отличие от живых, мёртвым нет смысла врать. И я уже убедился, что последние лет десять с моим братом было что-то не так, и снова всплыла фамилия Шолоховых.

— Больше ничего не помнишь? — спокойно продолжил я.

— Нет. Будто я спал всё это время, и только сейчас проснулся.

— Есть предположение, что это было? Проклятье или наваждение?

— Не знаю.

— Ясно. А отомстить им хочешь?

— Отомстить… Какое странное слово. Оно вызывает во мне странные чувства.

— Да у тебя просто рассудок просыпается, — не выдержал и прокомментировал Макар.

— Похоже на то, — кивнул брат.

С каждой минутой разговора он становился более осознанным, в нём просыпались эмоции. Это был другой человек… Не тот, кого я знал. В отличие от живого брата, к этому призраку у меня проснулась теплота.

И я впервые пожалел о его смерти. Можно ли было сделать иначе? Сомневаюсь. Тогда бы мы никогда не узнали, что заговор против Воронцовых строят совершенно другие люди. И самое жуткое в этой истории, что их нельзя просто прийти и расстрелять из винтовки. Их княжеский род обладает таким же даром, как и у нас.

— Месть. Хочу ли я мстить, — рассуждал вслух призрак Александра.

— Решай. Эти люди заставили тебя убивать свою же семью. Приложили руку к смерти отца.

— Отец мёртв? — вытаращил глаза брат.

— Да. Вы с Павлом подкупили слуг, чтобы они незаметно его травили в течение нескольких лет.

— Какой ужас, — Саша схватился за голову.

— Павел тоже мёртв, — сказал я, но решил пока не уточнять, что сам его убил.

Но теперь стали понятны его намерения. Почему Павел даже после принесения клятвы был готов продолжать выступать против своей семьи.

— Кто ещё? — в отчаянии спросил брат.

— Всё. Больше они никого не трогали.