Тринадцатый IV

Я вскинул винтовку и прицелился, пока Зубастик внимательно наблюдал. Умный питомец на этот раз не отходил далеко, а держался ближе к хозяину, способному его защитить.

Цель лежала на дороге. Летающий регат пошевелился, поднял голову, смотря прямо на меня. И зарычал. Но по сравнению с тем, что этот монстр выделывал в училище, это были лишь жалкие потуги.

И снова выстрел. Точно в голову. Второй в туловище. И третий — контрольный."

"Вспышка света чуть не ослепила меня. И мне, и Зубастику пришлось отвернуться. Давно я такого не ощущал! Сетчатку глаза буквально жгло.

А вот после смертных регатов приходилось разве что щуриться. Видимо, этот состоял из большего количества энергии.

Свет померк за секунду, и я вновь обернулся. На дороге осталось выжженное пятно, да трещины в асфальте. Причём такие, что теперь машина здесь не проедет. Следующим путникам придётся объезжать по обочине, пока не починят. Но благо, что заборов здесь не было, за ненадобностью их и не ставили. Регаты всё равно сломали бы.

Я отправил Зубастику образ, указывающий вернуться в машину, и он охотно послушался.

Ведь там остался мягкий плед и вкусный корм. А я вернулся следом. Сел на своё место на переднем сидении, пристегнулся и положил винтовку к ногам.

— Едем, — указал я.

Иван Фёдорович втопил педаль газа, и мы помчались. Первый час ехали со скоростью сто пятьдесят километров в час, но потом сбавили до девяноста. Это нужно было, чтобы оторваться от наземных регатов, если они заметили нас во время бойни.

— Сколько выстрелов вам потребовалось? — спросил куратор, успокоившись.

— Пять.

— Я насчитал шесть пуль.

— Одна попала в молоко.

— Понятно. Если с вашим потенциалом нужно пять выстрелов, то сколько потребуется рядовому магу.

— Не знаю. Не шибко сравнивал себя с другими.

— А надо бы. Надо бы. Чтобы мы имели представление, как убивать летающих тварей. Не сомневаюсь, что они появятся вновь.

— Да, их становится всё больше. Но, помимо этого, они становятся умней.

— Ещё бы знать почему. Ни одно живое существо так быстро не эволюционирует, — рассуждал вслух Иван Фёдорович.

С галёрки снова послышалось шуршание. Это Зубастик дотянулся до второй упаковки корма, но на этот раз открыл её аккуратно. И стал лапками доставать угощение.

— Из-за коллективного разума, — ответил я. — Зубастик может видеть воспоминания своих сородичей, впитывать их, как губка. Учиться на чужих ошибках.

Иван Фёдорович посмотрел в зеркало заднего вида на довольного малька.

— Да. Прогресс налицо.