Тринадцатый IV

Сейчас в свете луны, чьё бледное сияние проникало из окна, мужчина выглядел гораздо более живым, Но выражение лица было, как у мертвеца.

— Мне жаль, — я выразил соболезнования, имея в виду погибшего родственника.

— Мне тоже. Из-за меня умер двоюродный брат. Надо же… я и не знал, что семья перебралась в Москву. Не знал, что их лишили титула.

— А я-то думал, чего они сами глав врача не позвали, раз крутые аристократы.

— Алексей, вы не понимаете…

— Так объясните. Я умею складывать факты, если их озвучить.

Вся семья могла потерять титул только в том случае, если очень сильно насолила императору.

— Причин не знаю, но догадываюсь, что дело в запретной магии. Наша мать… была ведьмой. Её конёк — проклятья и некромантия. Только вот насылать беды она умела с особым рвением, а снять не всегда получалось.

— Так и вышло с родовым проклятьем?

— Да. После первого разбирательства мать наложила проклятье на весь род, что если кто-то из нас присягнёт на верность другому, то весь род падёт.

— Звучит очень жестоко. Но почему вы не сказали об этом раньше? Тогда мы бы в первую очередь избавились от проклятья…

— Не поверите. Но я попусту о нём забыл… Словно, когда отрекался от семьи, ушли и некоторые воспоминания. А вчера всё вспомнил. Тогда за рулём, голову пронзила резкая боль. А с ней нахлынули и воспоминания.

— Похоже на родовую защиту, хм.

— Но её больше нет.

— Как и проклятья. Когда будете благодарить бабку Макара, не упоминайте, что он ещё существует.

— Как вы смогли её уговорить?

— У меня особый талант к убеждению, — пожал я плечами.

Поскольку Иван Фёдорович очнулся и чувствовал себя хорошо, мы договорились, что я переночую в отеле и вернусь утром.

Так и сделали. И мне даже удалось провести в номер Зубастика. Так что он довольный спал на дорогущем диване и опустошил холодильник, где были сэндвичи и напитки. Регат не подумал, что стоит хоть один оставить своему любимому хозяину, поэтому в больницу я шёл голодный.

Перекусил по пути. Купил шаурму и лимонад, и этого мне было достаточно для полного счастья. Пришёл в больницу ко времени начала посещений, то есть — к десяти утра. Но уже на первом этаже, возле регистратуры, где хотел купить новую пару бахил, застал забавную картину.

— Вань, ты как смог уговорить князя Воронцова нам помочь? — спрашивала у куратора девушка.