Тринадцатый IV (СИ)

там уже переоделся в дорогой костюм, который взял с собой. В нём же ходил на день рождения Марии Ларионовой, а после химчистки он выглядел, как новый. В нём я чувствовал себя здесь в своей тарелке.

— Солидно выглядите, Алексей. Вам бы ещё ботинки классические или туфли вместо кроссовок, и образ аристократа будет завершён, — прокомментировал Иван Фёдорович.

— А вам мы сегодня же закажем новый костюм, — улыбнулся я.

— А с этим что не так?

— Вы же представитель рода Воронцовых, не забыли? Почётная должность несёт за собой определённые обязательства, вы это и сами прекрасно знаете.

Но и награда будет высока.

— А вот заплату мы мою так и не обсудили, — кивнул Иван Фёдорович, и я заметил, что он держит в руке опасное лезвие.

Значит, он готов независимо от того, какую сумму я оглашу.

— Сто пятьдесят тысяч вам хватит? Для начала, естественно.

Куратор выпучил на меня глаза. Сейчас он получал в два раза меньше, это со всеми подработками. А по отчётам матери я знал, что покойный советник отца получал все пятьсот тысяч.

Но он и служил у него всю жизнь. Подозреваю, что тоже отравили. А в последний год жизни покойный отец решил не нанимать нового."

"— Полагаю, это решит все мои финансовые проблемы, — кивнул Иван Фёдорович. — Никогда не думал, что буду рад устроиться на службу к подростку.

— К князю, — добродушно поправил я. — Так звучит гораздо солиднее.

Иван Фёдорович за всё это время стал мне не просто наставником, к которому я относился с уважением, но и другом. Поэтому я не стеснялся говорить то, что считаю нужным.

Но при этом учитывал, что у нас сложились равные отношения. И я не стану явно подминать его под себя.

Подписание всех нужных бумаг о приёме на службу я оставил на потом. Потому что нужно было связываться с семейными юристами, чтобы они всё подготовили, а это та ещё тягомотина. Сейчас было важным совсем другое.

Иван Фёдорович сделал на руке лёгкий разрез. Выступила капля крови. Мне же ничего не стоило провести ногтем по корке, открывая свою старую рану. Мы пожали руки.

Кровь соприкоснулась. И были произнесены заветные слова, делающие моего куратора слугой рода Воронцовых. Опять же «слуга» — лишь условное понятие, эта клятва — особая формальность при приёме на работу.

— Надеюсь, что вы продолжите меня стажировать в охоте на монстров, — выразил я, обрабатывая руку антисептиком.

Измученная кожа на ладони уже ничего не чувствовала. Ни боли, ни жжения. Думаю, в следующие разы надо прокалывать палец, как при сдаче крови.