Тринадцатый IV (СИ)

— У вас крайне одарённый призрак, — заметил князь Голицын и вернулся к столу, чтобы вернуться на своё место.

Вид у высокого, но худого мужчины стал задумчивым.

— Вам достаточно этих доказательств, Ярослав Григорьевич? — холодно спросил я.

И как подозревал, разговор перетёк в нужное русло.

— Да, Алексей Дмитриевич. Я лично проведу расследование по вашему делу и накажу виновных. Можете не сомневаться.

— Почему я должен вам верить? — спросил я и встал напротив князя, рядом со столом.

Зубастик же снова спрятался за моей спиной, но то и дело отправлял образы, что готов напасть на князя.

Как бы мне ни нравился Голицын, я не собирался позволять Зубастику нападать на людей.

— Мы с вами в одной лодке, Алексей Дмитриевич. И я по-прежнему жду вашего ответа.

— Так себе выбор: подчинение или смерть, — хмыкнул я.

— Когда я только обрёл дар, мне предоставили такой же выбор. Но если вам будет легче, мы можем назвать это взаимным сотрудничеством для сохранения магии в нашем мире.

И снова в голове начали на автомате выстраиваться стратегии.

Если я чудом справлюсь с князем, который куда более опытный маг, чем я, то из резиденции мне уже не выйти. Ни мне, ни Зубастику, ни Ивану Фёдоровичу. Мы адепты, а в охране императора настоящие мастера. А победить того, кто выше по рангу не поможет никой объём источника. Они задавят умением грамотно и быстро использовать магию.

Подчиняться я не хотел. Да, чёртова гордость… Если соглашусь, то не смогу уснуть, зная, что сам виноват за происходящее в мире. Но и снова умирать не хочу.

Значит, нужно самому создать третий вариант.

— Мы можем поговорить наедине? — попросил я, кивая на советника и оружейника.

— Да. Так будет даже лучше. Юрий Константинович, вы можете быть свободны. Решение по винтовкам я вам сообщу завтра утром.

Советник императора покорно кивнул князю. Поднялся и вышел из кабинета. Затем Ярослав Григорьевич провёл рукой над головой оружейника. Всего один взмах, и он закрыл глаза, а тело обмякло.

— С ним всё будет в порядке? — поинтересовался я.

— Да. Чуть позже я заменю некоторые воспоминания Дамира Игоревича. Когда он очнётся, то будет думать, что перенервничал и потерял сознание.

Я кивнул и присел напротив князя. Ивана Фёдоровича и Зубастика не было смысла выгонять. Куратор ничего под клятвой рода не расскажет, а питомец и вовсе не умеет говорить.

— Ярослав Григорьевич, мы с вами совершенно не знаем друг друга, — начал я. — Но, как вы сами уже заметили, мы находимся в одном положении.