Тринадцатый IV (СИ)

— Передай трубку главному целителю. Я проинспектирую, — попросила старуха.

Я вернулся за угол коридора, где возле регистратуры продолжали спорить главврач и ведущий целитель.

— Вас к телефону, — я протянул трубку пожилому мужчине-целителю.

Он осторожно взял смартфон из моих рук и с недоумением уставился.

— Там дадут ответы, — кивнул я.

— Алло, — произнёс целитель в трубку.

Он молча слушал. И с каждой секундой его глаза всё сильнее выпучивались. К концу разговора они едва не выпали из орбит на плитку пола.

Потом старуха и целитель начали обсуждение, оперируя незнакомыми мне терминами. Половину слов я просто не знал.

— … Понял вас, хорошо. По чайной ложке. Не знал, что существует такой простой способ снятия проклятий… Никому не скажу. Но лечить-то хоть можно? Ага, спасибо, — закончил разговор целитель и вернул мне трубку.

Целители засуетились и выпроводили главврача прочь, чтобы он, цитирую «не мешал проводить ритуал». А он был и не против поскорее избавиться от моего общества.

Через полчаса суматохи ведущий целитель вышел из лаборатории и подносом.

На нём были маленькие стаканы со светящейся зелёной жидкостью.

Дальше предстоял целый квест — как залить эликсир в рот потерявшим сознание. К этому моменту вся семья Ивана Фёдоровича лежала в отключке. И ведь их даже в палату не определили! Позорище для имперской больницы! Если мне когда-нибудь предоставится возможность поговорить с императором, то я ему всё выскажу. По медицине-то можно, это же не про регатов вопрос.

В общем, уже через полчаса всех напоили зельем.

Я изрядно поругался. Пару раз опустился до бранных слов. И после обещания закрыть их отделение к проклятой бабушке, семью Ивана Фёдоровича определили в палаты. Правда, этажом выше. Оказалось, что у отделения по проклятьям попусту коек нет!

Семья заняла большую общую палату. Время посещений давно закончилось, но никто не решался меня выгнать. Уже поняли, что я могу не хило жизнь испортить, как и репутацию. А потому что нечего подобным обращаться с теми, кто мне дорог!"

"Иван Фёдорович очнулся к полуночи.

Я не возвращался в отель, а остался в его палате. Сходил в кафетерий за крепким кофе, и его аромат разнёсся по палате.

— Уже утро? — простонал Иван Фёдорович.

— Нет. Глубокая ночь. Как вы себя чувствуете?

— Словно умер и воскрес, — признался куратор и открыл один глаз.

— Хотите кофе? — я предложил ему нетронутый напиток.

— Не откажусь.

Желание насладиться кофе заставило Ивана Фёдоровича приподняться.