Тринадцатый (СИ)

Идите за мной.

Мы спустились на лифте на первый этаж, и там Елизавета Львовна отвела меня к высокой чёрной двери. Постучалась, и, услышав ответ, пригласила меня войти. А сама осталась в коридоре.

Я зашёл в просторный кабинет с длинным прямоугольным столом, рассчитанный человек на тридцать. К нему был приставлен ещё один стол, за которым сидел статный пожилой мужчина. Он окинул меня изучающим взглядом.

Только вот подле него сидел парень со сломанной челюстью. Неужто он вместо целителей сразу жаловаться пошёл? М-да, кажется, я его переоценил… хотя, казалось бы…

— Алмазов Алексей Дмитриевич? — тяжёлым голосом произнёс мужчина.

Я кивнул, после чего он жестом указал мне присаживаться напротив потерпевшего.

Оправдываться я не собирался, поэтому ждал, пока мне начнут задавать вопросы.

— Вы только приехали, а уже устроили драку. Так быстро ко мне в кабинет ещё никто не попадал, — сурово проговорил Яршин.

— Какое последует наказание? — спросил я, не став ходить вокруг да около.

Интуиция подсказывала, что с такими людьми стоит вести себя прямо. Они не любят, когда мямлят или оправдываются. Поэтому я начал разговор с того, чем обычно заканчиваются подобные беседы.

— Вы видели регатов? — ответил он вопросом на вопрос.

— Слышал, — продолжил я придерживаться собственной легенды.

— Слышали, — скептически произнёс он и выждал паузу.

А вот парень со сломанной челюстью выпучил глаза и посмотрел на меня совершенно иначе. Словно он… ну не знаю, приведение увидел.

— Да, слышал. И убил одного. У вас же в отчёте всё написано. В том, что лежит на столе.

Яршин повернулся к парню со сломанной челюстью и указал:"

"— Гаврила Анатольевич, можете быть свободны. Не забудьте до утра посетить целителя, иначе не сможете отвечать на уроках.

— Но… — попытался возразить парень.

— Идите, — строго указал он.

И от этого голоса даже у меня прошёлся холодок по спине.

Яршин подождал, пока наш потерпевший скроется за дверью, а затем снова обратился ко мне:

— Я напрочь сломаю вашу легенду. А то и дальше продолжите веселить учителей. Видящие на то так и называются, что могут видеть. Всё, без исключения. А вот слышать и чувствовать запах регатов могут лишь единицы. Самые одарённые. Понимаете, о чём я?

— Да. — Сухо произнёс я. В этот момент во рту действительно всё пересохло, а сердце застучало немного чаще.