Тринадцатый VII (СИ)

Конечно, не такой комфортабельный. Но в машины все не поместятся… Придётся подождать, и наш отряд обеспечит для всех должную охрану на это время.

— Спасибо! Рад, что решение уже нашлось.

— Алексей, сейчас я раздам указания, а потом хотел бы попросить вас о разговоре наедине. Понимаете, мы тесно общаемся с Иваном Васильевичем.

Полковник намекнул, что знает гораздо больше, чем может говорить.

— Конечно, как закончите, легко найдёте меня рядом с поездом.

Полковник кивнул и удалился. Он на ходу отдавал указания и кадетам, и магам.

Такому человеку и рупор не нужен. Полковник и без него кричал так, что слышали от головы до конца состава перевёрнутого на бок поезда.

Толпа дам вокруг Зубастика лишь увеличивалась, и я решил спасти своего питомца, пока девушки его числом не задавили.

По моей команде он аккуратно приподнялся, а затем медленно расправил крылья. Девушки ахнули от восхищения.

— Советую отойти поближе, иначе заденет при взлёте, — громко сказал я.

И дамы послушались, освобождая Зубастику пространство для взлёта.

Питомец взлетел, но не забыл покрасоваться и несколько минут парил над землёй, ловя на себе сплошь восхищённые взгляды.

Вот же хвастун!

Но в итоге все проводили его в небо. Там, напоследок, Зубастик загорелся своим коронным синим пламенем. А затем отправился догонять поезд Ивана Фёдоровича.

Внезапно золотая пластина в моих руках раскалилась. Настолько, что я выронил её из рук.

Она упала в снег, а руны на ней подвесились красным. А затем голову пронзил тяжёлый, знакомый голос, словно по макушке ударили молотком:

— Это сражение за тобой, Воронцов.

Но тебе не выиграть в войне. Гарантирую, что в Москву ты вернёшься только в гробу.

Глава 15

Услышав очередную угрозу, я мысленно усмехнулся. Слишком много их сыпят на меня последнее время. Они уже не пугают, а вызывают лишь нездоровый смех.

Словно враги делают это от отчаяния, не в силах по-настоящему задеть меня. И хорошо, что перед поездкой я обеспечил безопасность для своей семьи. Наш родовой особняк теперь способен выдержать любую осаду.

Да и в случае частых нападений родственники и друзья смогут распределиться по другим домам семьи Воронцовых.

— Ваше императорское величество, — в мыслях отвечал я, не скрывая иронии в титуле, — уж не думал, что я вам настолько неприятен, чтобы ради меня началась гражданская война.

— Много чести, Воронцов, — в голове раздался тяжёлый ответ. — Никто не свяжет твою смерть со мной.

— Тогда я укажу вас в завещании, — я снова усмехнулся.