Тринадцатый XII

Тем более в поместье Голицыных была целая коллекция старинного оружия.

— Выбираю шпагу, — ответил я.

Шпага не такая тяжёлая, как меч, а значит, и более манёвренная.

Старик ухмыльнулся, словно так и предполагал.

— Хороший выбор. Место дуэли?

— Переместимся на задний двор. Ни к чему пачкать новые ковры вашей кровью.

Я первым вышел из зала, но благо никто из гостей за мной не последовал.

— Алексей Дмитриевич, это же безумство. Может быть, вызовем целителя и утихомирим Голицына, — предложил Тимофей Сергеевич.

Он сопровождал меня в оружейную, которая находилась в отдельном помещении первого этажа.

— Тогда все поймут, что мы сделали это специально. Не вариант.

— Может смазать лезвие снотворным? Тогда он вырубится после первой же царапины, — сказал глава СБ, открывая предо мной двери оружейной.

— К чему такое милосердие?

— Так, он же псих.

— Нет, он прекрасно понимает последствия своих поступков. И готов рискнуть жизнью, чтобы возвысить свою семью. А после столь долгого плена во временной ловушке, ему смерть не страшна, — ответил я и снял со стены первую понравившуюся шпагу.

Не то, слишком тяжёлая. Хотя и баланс идеальный.

— Я в своё время подробно изучал историю всех княжеских семей. Анатолий Андреевич часто выступал на дуэлях. Он искусно владел любым оружием и мог совмещать его с магией. Князь никогда не проигрывал.

— Это должно меня напугать? — спросил я, примеряясь ко второй шпаге.

— Нет, но я переживаю. Вы хороши в огнестрельном оружии. Не понимаю, почему не выбрали его. Но с холодным оружием вас никогда не тренировали.

— В таком случае, я смогу тебя удивить, — слегка улыбнулся я.

— Да вы и не переставали этого делать. Кстати, Алексей Дмитриевич, а почему не копьё Градимира Великого? Его же и без магии можно использовать.

— Потому что оно не создано для того, чтобы убивать людей. У него особая форма наконечника, заточенная под магию. Да и не хочу я, чтобы потом слухи ходили, что я победил только за счёт этого копья.

— Хм, логично.

— Слишком много украшений, — сказал я, подбрасывая шпагу в руке. — Но при этом она легче всех остальных.

— Это фамильная шпага Голицыных. Уверен, если вы её не заберёте, это сделает сам Анатолий Андреевич.

— Обойдётся. Беру эту.

— Тогда я принесу её к заднему двору. И вы ещё не определились с секундантом.

— Вот ты им и будешь.

— Хорошо, — кивнул он. — Тогда побегу всё готовить.