Тринадцатый город

Доверять им патрульную службу… этим, с понизившимся интеллектом… Неразумно… – чужим, деревянным голосом упрямца сказал Дима.

Но никто не возражал. Наоборот, Принимающий Решения кивнул с видом человека, которому напомнили про давнюю и мучительную болезнь.

«Нет никакой диктатуры. Нет. Конечно, для нас было бы привычнее поселить в тринадцатом детей, сделать из него санаторий, где каждый провел бы несколько дней за всю жизнь, а не устраивать идеальных условий для интеллектуальной элиты… Привычнее? Давно ли мы поняли, что справедливость нельзя отложить на „потом“, что дорога, вымощенная благими намерениями, ведет все-таки не в рай, что даже во имя самого прекрасного „завтра“ нельзя быть жестоким сегодня… И кто сможет упрекнуть их за ошибки, которые мы сделали давным-давно… Нет диктатуры.

Сюда еще спустятся невидимые и неслышимые наблюдательные зонды, целые комиссии будут рыться в архивах. Но я уже сделал свой вывод. Нет диктатуры. Нет. Есть зажатая в тисках нищеты планета, есть Равные, которые оказались умнее других, были выявлены сложной системой тестов и попали в тринадцатый – в научный, да, действительно научный, Город… Есть те, кого вернули в Города, кто, осознанно или нет, вымещает обиду на своих же ничего не подозревающих братьях и сестрах… Смогу ли теперь я их ненавидеть? Я, свалившийся им на головы и гордо творящий добро, которого они не могут себе позволить… Что у тебя осталось, кроме жалости, беспомощности и глупой улыбки боксера, пославшего в нокаут свою тень?. . Господи, они же считают меня завоевателем, вражеским лазутчиком…»

Он словно раздвоился.

Один Димка замер в бездонной, черной пустоте, в повисшем вокруг ледяном молчании. А другой говорил:

– Нам очень жалко, что вначале между нами легло непонимание…

…Сбитый им робот падает на песок – тяжелый, дергающийся огненный ком…

– Пути к пониманию сложны. Но отныне…

…Подрубленные парализующим зарядом осели в креслах Дежурные…

– Через самое короткое время мы сможем оказать вам конкретную помощь…

…Арчи стреляет.

И тот, кто убил Гарта, лежит на полу, а из-под разорванной пулями куртки струится кровь…

– Мы считаем своим долгом…

«…Заученные фразы. Для меня они привычны, бесцветны и безвкусны… Как вода. А Дежурные слушают, затаив дыхание. Они ожидали другого… Странно, я не ощущаю вины…»

Он замолчал. И тут его словно обожгло:

– Что с моими спутниками?

Он встретил непонимающий взгляд.

– Наружник, бывший в магнитоплане, захвачен.

– Он убийца. Он признал это сам.