Тринадцатый принц Шеллар

Уверена, фанатики неплохо подготовились! И я прибавила ходу, на бегу сверяясь с картой, выбирая новый маршрут, потому что все-таки решила заглянуть в апартаменты, которые на «черный день» снял для меня Винс.

Выходило, он все-таки настал, этот самый черный день... Вернее, ночь, чернее которой не бывает!

Когда до квартиры оставалась пара сотен метров, свернула на куда более темную улицу, потому что впереди показалась толпа, направляющаяся как раз в мою сторону. Я же собиралась как можно дольше избегать тех, кто носил черно-белые повязки вокруг головы.

Но просчиталась, потому что из подворотни вынырнул еще один Черно-Белый и преградил мне дорогу.

 В его руке подрагивал пистолет.

- Стой, лайэра! - приказал он напряженным голосом. - Стоять, я сказал!

Остановилась, уставившись в черное дуло даже не парализатора, а лучевого пистолета. Впрочем, на Каскаре было запрещено ношение любого оружия, так что этот Черно-Белый меня порядком озадачил.

- Неужели ты решил застрелить меня, лейр? - спросила у него, не забыв добавить в голос меда.

Опасности я не почувствовала - голос Первой из шайесс молчал. Этот молодой и заметно нервничающий мужчина не был для меня опасен. Наверное, потому что еще ни разу не убивал.

И я пошла к нему навстречу.

Шаг, еще один... Протянула руки, повернув раскрытые ладони кверху, показывая, что оружия у меня нет и я абсолютно беззащитна. Правда, только на первый взгляд.

- Стой, а то застрелю! - произнес мужчина не слишком уверенно.

- Зачем же в меня стрелять, лейр?

- Потому что ни одна шайесса не выживет после этой ночи, и все ваши проклятые Храмы взлетят на воздух! - заявил он уверенно.

- Потому что пришел конец вашей тысячелетней власти! Ваша поганая кровь омоет улицы Меффиса... Она зальет все города Каскары!

- Зальет, - согласилась с ним. - Конечно же, зальет! Но, быть может, не стоит убивать меня вот так сразу? Ведь я - жрица любви, и нас много чему учат в наших проклятых Храмах... Уверена, ты никогда еще не испытывал такого наслаждения, которое может подарить тебе шайесса! Которое смогу подарить тебе я! - коснулась пальцем, провела по своей темной облегающей курточке, распахивая «молнию» до середины груди.

- А потом ты сможешь меня убить, и больше не будет никакой привязки.

На самом деле привязка будет - не было разницы, жива шайесса или нет. Именно поэтому Бирген Холст так и не смог забыть мою мать. Но молодому человеку с пистолетом рассказывать об этом я не собиралась. Вместо этого позвала:

- Иди же ко мне, мой милый зайчик!.