Онлайн-библиотека книг
Затем снова принялись вязать и читать с таким усердием, словно от этого зависела их жизнь. Равик вместе с Финкенштейном поднялся к себе в номер. Когда он открыл дверь, ночная прохлада — окно было распахнуто настежь — обдала его темной холодной волной. Он глубоко вздохнул, включил свет и быстро огляделся. В комнате никого не было. Он дал Финкенштейну снотворное.
— Благодарю, — сказал тот, едва заметно шевеля губами, и выскользнул как тень.
Теперь Равик окончательно понял, что Жоан не придет; собственно говоря, он знал это уже утром.
Равик снова спустился вниз. Он ничего не мог поделать с собой.
— Мне кто-нибудь звонил? — спросил он.
— Я жду звонка. Если позвонят, я внизу.
Он вернулся в «катакомбу» к Морозову.
Они сыграли партию в шахматы. Морозов выиграл и самодовольно огляделся. Женщин в зале уже не было — никто не видел, как они ушли. Он позвонил в колокольчик.
— Кларисса! Графин розового, — сказал он. — Этот Финкенштейн играет, как автомат. Даже противно становится! Математик… Ненавижу совершенство! Оно противоречит самой природе человека.
— Жду звонка.
— Опять собираешься отправить кого-нибудь на тот свет по всем правилам науки?
— Вчера я действительно вырезал одному больному желудок.
Морозов наполнил рюмки.
— Вырезал желудок, а сам сидишь со мной за бутылкой вина, в то время как твоя жертва мечется в бреду. В этом есть что-то бесчеловечное. Хоть бы живот у тебя разболелся, что ли.
— Ты прав, Борис, — ответил Равик. — В том-то и ужас всей жизни, что мы никогда не чувствуем последствий наших поступков. Но почему ты хочешь начать свою реформу именно с врачей? Начни лучше с политиков и генералов. Тогда на всей земле утвердится мир.
Морозов откинулся на спинку стула и посмотрел на Равика.
— Врачей вообще надо всячески избегать, — сказал он. — Иначе совсем потеряешь к ним доверие. С тобой, например, мы много раз пили, и я видел тебя пьяным.
