Трое на каникулах

И начать вас потихоньку учить, иначе ожидание затянется надолго».

– Чему ты можешь нас научить? – спросила я, когда у Ника закончились вопросы.

«Их, может, и ничему, – отозвалась тень. – Магия стихий – не моя стезя, если честно. Точно так же, как руны и холодное оружие. А вот тебе моя помощь пригодится. Скажем, хотя бы вот для этого…»

Я ошеломленно моргнула, когда все пространство вокруг меня заволокло непроглядным мраком. А когда в нем стали проступать знакомые линии, постепенно складывающиеся в знаки и формулы, изумленно выдохнула и жадно уставилась на огромную, выписываемую с потрясающей детализацией картину, которую Норр рисовал персонально для меня.

– Ниэль… Ниэ-эля-я… – умоляюще пропищала Ланка в самое мое ухо и для верности еще потрясла за плечи. – Ниэль, ну очнись! Хватит уже таращиться в пустоту! Я за тебя волнуюсь!

– Время – полночь, – ровно добавил Ник, взяв меня за руку. – Ниэль, что бы он там тебе ни показывал, заканчивай и давай спать. Завтра наверстаешь.

Я пару раз моргнула и почувствовала, что буквально разрываюсь между желанием все объяснить друзьям и страхом отвлечься хотя бы на мгновение.

Норр сделал для меня такое… такое… Саан! Никто в целом свете не мог бы предложить мне большего искушения, кроме, наверное, самого эрта Нородо, чей великолепный, неповторимый и потрясающе сложный щит сейчас висел у меня перед глазами!

Норр воспроизвел его с такой невероятной точностью, словно сам же когда-то и придумал! Мне вообще показалось, что это была даже несколько улучшенная версия.

Более полная, что ли? Я таких безупречных линий даже в учебниках по магическому начертанию не видела. Просто совершенная работа! Идеальная. Не знаю, как еще назвать это невероятное искусство.

Наверное, при жизни Норр и впрямь был очень хорошим колдуном, раз сумел создать такое чудо. Но что самое главное, использованная им техника визуализации оказалась для меня полной неожиданностью. Он не рисовал на полу. Не применял никаких специальных приспособлений или устройств. Ему даже артефакт не понадобился для воспроизведения! Щит просто висел передо мной в воздухе, как самая обычная картина.

Причем объемная картина, которую я при желании могла в любой момент повернуть, наклонить, мысленным усилием раздробить на части и внимательно рассмотреть каждый символ и каждую формулу, чтобы получше ее запомнить.

Страх утратить это бесценное знание заставил меня просидеть в полной неподвижности, изучая невидимую для друзей картину, довольно долгое время.