Трое на каникулах

Вот там-то мы и решили отсидеться до вечера, когда весь народ стянется к городскому храму, а по улицам снова можно будет пройти.

Нэл Торо узнал меня сразу, как только мы переступили порог его дома. Заметно поседевший за те несколько лет, что мы не виделись, слегка погрузневший и подрастерявший некогда густую шевелюру, он все равно остался таким же массивным и неповоротливым, как старый бьерн, только-только выбравшийся из берлоги после зимней спячки.

«Берлога» у него тоже была под стать: добротный двухэтажный дом, крепкий забор, такие же добротные лавки в просторном обеденном зале и безупречный порядок, которым хозяин старейшего в Рино постоялого двора заслуженно гордился.

Несмотря на то что из-за праздника и наплыва приезжих все комнаты оказались заняты, в гостеприимстве нэл Торо нам все-таки не отказал. И поскольку в общем зале царила невыносимая толчея, нам было позволено пройти на задний двор, где специально для нас хозяин поставил отдельный стол и где мы могли скоротать время до вечера.

Здесь же, во дворе, пока дед и мать были заняты гостями, играла с лохматым щенком пятилетняя внучка хозяина. Нам, раз уж так вышло, доверили за ней присмотреть, и мы с удовольствием согласились, тем более что Манюшка оказалась вполне самостоятельной девочкой и никаких хлопот не доставляла.

А вот при виде лопоухого щенка и непропорционально большой конуры, притулившейся возле недавно обновленного крыльца, мои губы расползлись в широкой улыбке. Надо же… до сих пор стоит, родимая. И простоит, наверное, еще не один год.

Пес, конечно, был цепным, свирепым, как водится, да и хлеб свой даром не ел. Но мне, к счастью, всегда удавалось ладить с животными, поэтому с лохматым сторожем мы договорились. Он меня приютил, обогрел, защитил. Проникшись к маленькой беглянке необъяснимой заботой, чуть не набросился на явившегося за мной служку. А я в ответ частенько его навещала, утаскивая с кухни то котлету, то колбасу, тогда как большая и теплая конура стала для меня чуть ли не вторым домом, куда я с удовольствием возвращалась.

Нэл Торо именно здесь меня однажды и нашел, когда я в очередной раз сбежала из опостылевшей башни. Тогда же, собственно, и зародилась наша дружба. Добряк Горт за эти годы, конечно, состарился и, к моему величайшему огорчению, умер, но его потомство по-прежнему верой и правдой служило хозяину. Включая пока еще маленького, неуклюжего и неопасного малыша Гонти, от которого обожающая собак Ланка мгновенно пришла в восторг.