Трое на каникулах

Не зомби, не зверь и не вампир… не скелет и не изм… Наверное, когда пройдет побольше времени, он преобразуется во что-то конкретное? Со временем у него отрастут и когти, и клыки. Грудная клетка деформируется. Плоть разложится. Но сейчас же это был обычный человек. Однако именно оттого, что внешне он выглядел почти нормально, становилось резко не по себе.

Издав уже знакомый вой, существо прыгнуло на щит.

У меня тут же загудело в ушах, словно это не он, а я грудью встретила монстра. Резервы ровным потоком устремились на подпитку защитного заклинания.

Щит, на мое счастье, устоял. Тогда как тварь, всем телом ударившись о невидимую преграду, с хриплым рыком откатилась. На меня она уставилась с такой злобой, что мне стало неуютно. Тварь определенно меня видела. Ее ноздри беспрестанно шевелились, так что, наверное, у нее и обоняние еще осталось. А вот на месте ауры, как и у крыс, и у самого первого погибшего, растеклась ожившая тьма. Но я лишь вот так, вблизи, смогла определить, что она действительно шевелится и не имеет ничего общего с той нежитью, с которой мы сражались раньше.

Выходит, вот почему я не заметила опасности раньше: обычных зомби «прозрение» всегда подсвечивало серым. А этот почему-то сливался с фоном. Одним только заклинанием его найти не получалось. И лишь когда он начинал двигаться, в скрывающей его тьме можно было заметить хоть какое-то движение.

– Ниэль! – крикнул снизу Ник, выведя тем самым меня из непродолжительного ступора. – Сюда! Быстро!

Дверь, которую он охранял, содрогалась уже беспрестанно.

Вторая, что вела на задний двор, и вовсе держалась на одной петле. Если бы не щиты, сюда бы уже ворвались толпы нежити. Но магия, хвала Раа и ее благоразумной сестре Наа, пока держалась. Правда, сил на это уходило столько, что в одиночку мне точно долго не выдержать.

Когда мертвец отступил назад и, разогнавшись, во второй раз врезался в невидимую преграду, щит заметно прогнулся, а у меня заломило виски. Одновременно с этим резервы резко просели.

Напор на остальные щиты тоже резко возрос. На одном из окон заклинание явственно поблекло, готовясь вот-вот развалиться окончательно. И одновременно с этим сквозь доносящийся снаружи шум я услышала громкое лошадиное ржание.

Богини милосердные… Маркиз!

– Скорее! – вновь раздался еще один вопль Ника.

Отчаянный лошадиный крик повторился и тут же оборвался, словно его обрезали.

Бабушкиного мерина я любила. Он служил нам верой и правдой несколько долгих лет.