Трое против Пинкертона

Несмотря на то, что Эд скрылся из виду, раненный Томом Торотынский продолжал сидеть и смотреть на Джейн провожавшую взглядом отца. Иван нахмурился, вспомнив недавние события, и нарушил затянувшуюся меланхолию Михаила:

– Ты зачем в меня стрелял?

– Я стрелял не в тебя, обернись, – сказал Михаил.

Трегубов обернулся и увидел ещё один труп. Позади него с дыркой во лбу, раскинув руки лежал Евгений Надеждин. У его правой ладони валялся складной нож. Но взгляд Ивана был прикован к левой руке убийцы, на которой были такие же часы, как те, что он видел у Стрельцова, и которые пропали после его убийства.

Гомстед, июнь 1892

Иван сидел за столом и ковырял вилкой омлет, аппетита не было совершенно. К нему подсел Михаил. Одна рука у друга Трегубова висела на перевязи, из плеча недавно вытащили пулю ныне покойного охотника за головами Тома О'Лири, в другой была газета.

– Ну что? – спросил Михаил.

– Эмма не отвечает, она меня провела, – недовольно ответил Иван.

– Что тебе ещё нужно? Ты нашёл убийцу, убийца мёртв.

– Я хочу понять почему это всё произошло, в чём причина.

– Не всё ли равно теперь? Ну узнаешь ты эти причины, но никого не вернешь. Алексей Стрельцов мёртв.

– Мёртв, но мне оставалось малое – поговорить с Александром Беркманом, а теперь, после телеграммы, которую я отправил отцу Алексея, меня отзывают назад.

– Ты всё равно не смог бы встретиться с Беркманом.

– Почему же? – удивился Иван.

– Читай вот здесь. Торотынский положил перед другом газету, которую принёс с собой. Иван отодвинул в сторону омлет и начал читать статью:

«Эмигрант из России, Александр Беркман проник с пистолетом к директору сталелитейного предприятия «Карнеги Стил Кампани» Генри Клею Фрику, трижды выстрелил в него и нанёс ножевое ранение прежде, чем был обезврежен подоспевшим персоналом предприятия.

Иван оторвался от чтения и посмотрел на Михаила:

– Так вот в чём было дело.

– О чём я тебе и говорю. Оставь. Всё закончилось. Беркман может не выйти из тюрьмы до конца своих дней, Надеждин мёртв. Станкевич пропал, ну и бог с ним.

Трегубов вздохнул, отложил газету и снова принялся ковырять омлет. Через несколько мгновений его лицо просветлело и он сказал:

– Ты прав, Миша. Всё это просто суета. Главное, что мы с тобой снова встретились и провели много времени вместе.