Трое в долине

Да и скала грифонов опустела – все боеспособное население города, в том числе и крылатое, отправилось на защиту барьера, который мог быть поврежден необдуманными действиями наших коллег.

Фактически это означало начало военного конфликта, спровоцированного нашим легкомысленным уходом из-под опеки эрта Торано, а вместе с ним и императора. Самое время бы туда вернуться, пока не случилось беды, но индивидуальных порталов у нас не было, химеры все ушли, грифонов тоже не осталось, поэтому мы оказались заперты в Норне, как мыши в мышеловке.

И абсолютно ни на что не могли повлиять.

В том числе и потому, что конфликт было легко погасить, просто вернув нас обратно императору. Но аму Нарин ясно дал понять – химеры, несмотря ни на что, пойдут за своим вожаком. А к чему это могло привести, только богини ведают.

К тому времени, как за окном начало темнеть, моя тревога выросла настолько, что за ужином уже кусок в горло не лез. Я то и дело прислушивалась – не раздастся ли вдалеке грохот обрушиваемых имперцами скал, не послышится ли шум приближающейся лавины, людские крики или хлопки грифоньих крыльев.

«Прозрение», разумеется, не отключила – если не живых или мертвых, то хотя бы отголоски магии оно должно было мне помочь увидеть.

Однако в Норне все оставалось спокойным. Никто не паниковал, по соседям с криками не бегал, и раненые в городе тоже не появлялись. Да и вокруг долины было подозрительно тихо: рядом с ней не мелькали вспышки чужих заклинаний, небо не полнилось отголосками жреческой магии. Никто ее не штурмовал.

И только созданный нами световой щит горел во тьме, словно намоленный за века алтарь. Причем горел так ярко, что за его светом было почти невозможно рассмотреть что-либо другое. Он отчаянно меня слепил, заставлял отводить взгляд. Но даже если исхитриться и не смотреть на него прямо, то в глазах все равно потом плавали черные и серые точки, от которых было трудно избавиться. Назойливые, многочисленные, мелкие, как пыль, они неустанно кружились, перемещались, сливались друг с другом, а потом снова разбивались на мелкие точечки и этим сбивали с толку.

В конце концов я устала, поэтому начала посматривать на долину урывками и лишь краешком глаза, чтобы не ослепнуть вовсе. Но успокоения это не принесло, а в мельтешащих перед глазами точках мне то и дело чудились полчища кружащих вокруг долины, похожих на голодное воронье тварей.

Наконец снаружи послышались быстрые шаги, и мы дружно повскакивали со своих мест, с надеждой уставившись на закрытую дверь.