Трофей для альфы

Намек на его несостоятельность был жирным, как отожравшийся хряк.

- Сядь! - рявкнул так, что стекла срезанировали.

Окрик привел в себя лучше ведра ледяной воды.

Влада облизнула губы и вдруг почувствовала, что испуг уступает место желанию приложить оборотня мордой обо что-нибудь твердое. И плевать, что Ярский больше ее раза этак в два.

- Дорогой Герман Викторович, - сама чуть не зарычала. – Командуйте сво... - чуть не выдала «своей парой», но вовремя сообразила, - своими сотрудниками! А я увольняюсь, между прочим!

Хищные глаза полыхнули так, что она чуть под стол не забилась.

Вся бравада исчезла, будто и не было, а лоб сдавил стальной обруч – действие звериной сути оборотня. Чёртовы альфы этим и отличались от обычных волков. Желание низко опустить голову и пасть ниц раздирало на части.

- Увольняешься? – пророкотал мужчина. – А в пятницу, я так понимаю, был дембельский аккорд?!

- Да вам то какая разница? - Влада потерла ноющие виски. – Было и прошло. Зачем так рыча… эм, злиться? Перебрала немного, да… Пьянею быстро - организм такой.

Претензий не имею, из компании увольняюсь, на руку и сердце не претендую. Ну, я пошла? - выпалила как на духу, и в кабинете повисла тишина.

Только бы вырваться отсюда. Нагородила не пойми чего - альфа даже притих, и желтизны в глазах поубавилось. А внутри все скручивало от втолкованной с детства установки: видишь оборотня – исчезни. Испарись, рассыпься на атомы, только не дай ни малейшего повода бросить на тебя хотя бы взгляд.

И Влада подчинялась. Потому что как бы ни тяготило подобие свободы, но оно в тысячу крат лучше, чем золотая клетка.

А Ярский препарировал ее очень внимательным взглядом, очевидно решая, стоит ли сумасшедшая внимания. Секунды тянулись невыносимо медленно, и Влада мысленно молила госпожу Удачу хоть немного повернуться передом.

- Причина увольнения? – выдал, наконец.

Уже не рычит… Хорошо.

- Переезд, - ответила, не задумываясь. Других вариантов не было.

Влада пулей выскочила из кабинета.

И только сейчас поняла, как трясутся ноги, а противная слабость бьет под колени, делая шаг путанным и мелким. Попыталась перевести дыхание, но из горла вырвался всхлип.

Она крепко прижала ладонь к губам. Это нервы. Да, обычные нервы и никакого сожаления, что для Ярского пьяная девчонка – одна из многих, и плевать ему на остальное. Нотка горечи копилась в уголках глаз ядовитыми слезами, но раскисать Влада не имела права.