Трофей для альфы

Без Германа она ни за что бы не преодолела жалких десять метров и попросту сбежала, но не теперь.

- Располагайтесь, - сухо обронил Лемман и потопал на второй этаж. Ну просто верх радушия!

Кажется, Ярского это не смутило.

- Пойдем, выберем тебе комнату.

Гуляли они недолго. Во-первых, под спальню годилось всего три, а во-вторых – ей ли привередничать.

- Тут отлично,  - осмотрела первую же комнату.

Маленькая, уютная, с высоким окном и подоконники с подушками. Бежево-золотое совершенство.

Альфа кивнул. Сам обошел по периметру,  оглядывая так, словно под кроватью или креслом могла находиться мина.

Влада мялась на пороге. После случившегося  вечером она чувствовала некоторую неловкость. Нет, не жалела, но как объяснить, что это ничего не значит? Не только Герману, но и себе…

А мужчина не собирался облегчать ей задачу. Мучил внимательным взглядом, и не планировал уходить.

- Как только встреча закончится, переезжаешь в мою квартиру. И не выходишь оттуда, пока ублюдка не найдут.

А вот теперь и ей надо присесть.

- Может, и прописаться там заодно? – хохотнула, нервно потирая переносицу. – Послушайте, наверное, вас ввела в заблуждение вчерашняя ночь…

Но, взглянув на оборотня, Влада запнулась и трусливо попятились к выходу.

- …Мне надо… Черт! – пискнула, прижатая к стене огромным и очень злым Ярским. – Пусти!

Желтые глаза отсканировали ее медленно и очень тщательно. Влада затаила дыхание – так смотрят на кусок мяса, готовый к употреблению.

- Ввела в заблуждение, говоришь, - пророкотал Ярский,

Ее в пот так и бросило.

Порвет сейчас. Или трахнет прямо тут, у стенки.

- Мы друг другу ничем не обязаны, - пробормотала. - Ой!

Ее, как игрушку, развернули на сто восемьдесят.

Отчаянное «Нет!» перекрыл треск ткани. Брюки вместе с трусиками съехали вниз.

- Секс без обязательств – это чертовски охрененно, - хмыкнули над ухом.

Но вместо ответа между бедер вклинились мужские пальцы. Влада отчаянно пыталась сжать ноги и даже высказать, что думает об альфах в целом и Ярском в частности, но ее просто  зафиксировали, как куклу.

От беспомощности и злости хотелось орать благим матом, но первый глубокий вздох вышел стоном, когда оборотень проник внутрь сразу двумя пальцами.

Это было так… остро. На грани боли и удовольствия, смешавшихся в один терпко-пряный коктейль. Он горчил на языке привкусом крови из прикушенной губы и растекался по горлу сладостью рваных вздохов.