Трофей для хулигана

— Я телефон потеряла… — шепчу, не решаясь подойти к подруге, чувствуя, как ее колотит в тихом гневе.

— Мозги и совесть ты потеряла, — цедит девушка, забирает из автомата стаканчик и, не оборачиваясь, уходит в коридор.

Мир вокруг меня окончательно рушится. Добро и зло смешивается в единую разрушающую силу, которая несётся на топливе так называемой «своей правды», которая на самом деле есть ничто иное, как человеческий эгоизм и честолюбие, сносит все хрупкое, прекрасное и живое.

Покачиваясь на шпильках, я выхожу в коридор следом за подругой.

— Даша! — слышу крик Егора с след и ускоряю шаг.

Все неправильно. Не нужно пытаться скормить мне свои реальности. Я так больше не могу. Мне тиско, душно, страшно, больно.

Я выхожу из здания больницы как раз в тот момент, когда возле входа тормозит такси, и из него выходит женщина с ребёнком. Я смотрю на них. На то, как нежно сын оплетает маленькими ручками шею матери, и понимаю, что очень хочу детей. Просто не нужно, не надо меня пытаться заставить беременеть непременно в августе, чтобы родить в апреле.

— Вы свободны? — я наклоняюсь в салон машины, придерживая желтую дверь.

— Садитесь, — кивает водитель.

Я открываю заднюю дверь и чувствую, что меня крепко перехватывают за руку.

— Даша постой! — Артур дергает меня на себя, — Давай поговорим.

Да как он смеет! Вскипает во мне. Я резко разворачиваюсь и отвешиваю ему звонкую пощёчину.

— Я думала, что ты — недостижимая высота, — горько шепчу, — Я искренне восхищалась….

— Это все ты… — прикрывает глаза Артур, — Я любил тебя.

— Нет, — качаю я головой, — Ты не любил. Все это время ты пытался владеть мной или избавиться, постоянно меня изменяя, и так и не узнав настоящую, оказался зависимым. От своего творения. Которого на самом деле не существует.

Я вырываю руку и обессиленно падаю на сиденье такси, захлопывая дверь.

— Куда едем девушка? — оборачивается мужчина.

— Прямо… — киваю ему и откидываю голову на сиденье, прикрывая глаза.

— Семён Сергеевич, — немолодая женщина жмёт кнопку селектора.

— Да, Вера Юрьевна, — хрипит динамик голосом Романова.

— К вам Морозов Егор Иванович, — она окидывает меня прохладным взглядом, — Примите?

— Да, — следует в ответ жесткое и короткое.

— Проходите, — она кивает мне.

И эти последние шаги до двери напоминают мне подход краю самолета перед первым прыжком с парашютом. Адреналин глушит уши, ноги ватные.