Трофей для хулигана

— Вот он действительно не помешает, — хмыкаю я ему в ответ и перебираю содержимое аптечки.

— Да? — Егор удивленно вскидывает брови, — А меня фармацевт в аптеке засмеяла, когда я последний раз покупал. Сказала, что йод и зелёнка — это прошлый век. Какую-то присыпку дала с антибиотиком.

— Так для ссадин действительно прошлый, а вот для языка… — почувствовав себя при деле, я немного расслабляюсь и начинаю шутить. Грозно стреляю в Егора глазами, — А вот для языка — самое то, что нужно.

— Я согласен на йод и язык, если ты подуешь, — тон этого наглого мужчины снова бежит вибрациями по моим нервам.

Он прикрывает глаза. А я наконец-то нахожу перекись и вату. Надеваю на руки перчатки

— Так, а теперь не дергайся, — я аккуратно лью перекись на его голову и с облегчением отмечаю, что края раны остались закрыты. Выдыхаю, — Там все хорошо, — говорю Егору. Мы сталкиваемся взглядами и смешиваем дыхания. Оооо… — Теперь скула, — говорю ему срывающимся шопотом, а он кивает.

Прикладываю вату с перекисью к свежим ссадинам.

Они шипят. Егор морщится. Промываю, пока раны не становятся чистыми и присыпаю их найденным банеоцином.

— Потерпи, — неосознанно глажу его по другой щеке и понимаю, что творю, только когда Егор ловит мою руку и дергает меня за неё вниз, усаживая к себе на колени.

— Я больше не могу, Дашка, — шепчет срывающимся шепотом, — Я завис на тебе, ничего не соображаю, когда ты так близко.

Мое сердце колотится в горле, тело, будто парализованное, не может даже пошевелиться, не то что воспротивиться.

Пальцы Егора с двух сторон обхватывают мое лицо, а большие гладят скулы и щеки, не давая отстраниться.

— Я сейчас тебя поцелую, — хрипит он мне в губы, — А потом ты можешь меня убить… Моя девочка…

Я в панике понимаю, что убегать поздно, да и просто глупо. И когда его губы врезаются в мои, у меня не остаётся сил сопротивляться. Это как ожог. Мы врываемся в друг друга языками, сходя с ума. Жарко, остро, как будто скучали… Поцелуй длится всего несколько секунд, но в нем так много всего, что я начинаю задыхаться от собственных чувств.

— Остановись, Егор, — я уворачиваюсь от поцелуев, а он продолжает зацеловывать мои щёки, — Постой, пожалуйста! — я чуть отталкиваю его руками.

— Что такое? — он останавливается и поедает меня пьяными, возбужденными глазами.

— Я так не могу… — качаю головой, хочу встать с его колен, но он не даёт. Держит крепко.

— В чем дело, Даш? — он ведёт носом по моей щеке вниз, — Ты девственница?

— Нет, — качаю головой.