Трофей для хулигана

План Валентины «сходить на свидание и разочароваться» пал в ноги Егора, как и я…

— Эй, Джульетта, ты тут? — Егор, посмеиваясь, легко тормошит меня, и я нехотя открываю глаза.

— Спасибо, очень красиво, — улыбаюсь ему, — Мне никогда не читали стихов на крыше.

— Ты же хотела знать, как у меня с другими, — он хитро прищуривается, а я чувствую, как сердце начинает колотиться. «С другими…» — Так вот, с ними не так… — шепчет, явно понимая эффект. Егор притягивает меня назад к своей груди, — Открой ротик, — мурлычет.

Я закидываю голову ему на плечо. Он зажимает кусочек шоколада между своих губ и вкладывает его в мои, касаясь всего на несколько секунд.

— Вкусно, — довольно облизывается.

— И мне, — чувствую, как на языке мягкой массой тает шоколад, — Пора домой, — шепчу Егору.

— Ты куда-то спешишь? — чувствую спиной, как он напрягается, — Я пока не готов тебя отпустить, — говорит решительно, — И у нас ещё осталось вино.

— Ты хочешь меня напоить, — обвиняюще качаю головой.

— Нет, я хочу расслабить, — его руки плотнее сжимают мою талию и перемещаются на живот. Это уже очень личный жест, я уверена, что он делает так не случайно, — Имей совесть, женщина. Мне кажется, что я заслужил этот вечер, а, может, даже ночь… — заканчивает он с мурлыкающей хитринкой в голосе. Ведёт носом вниз по моей шее и легко целует в ключицу. Я чувствую разбегающиеся по всему телу мурашки.

— Нет, нет! — я уворачиваюсь от легкого укуса, — Спать я буду однозначно дома.

— А я тебе на крыше и не предлагаю, — невозмутимо Егор продолжает дорожку поцелуев поверх кардигана, его руки нежно ласкают мой живот, чуть задирая ткань и касаясь голой кожи.

В кармане моих джинс вздрагивает вибрацией телефон. Я замираю. В такое время только один человек может мне писать. Чувство стыда неконтролируемо затапливает по самые уши.

— Даш? — Егор строго отстраняет меня от себя, — Может быть, ты ответишь на звонок?

— Это смс, — машинально поправляю его, а он хмурится ещё сильнее.

— Тогда на смс… — он давит интонацией, — Между прочим, сейчас уже половина одиннадцатого…

— Я не понимаю, в чем дело! — от его обвиняющего тона меня взрывает, — Почему ты злишься? Я же имею права просто не хотеть отвечать никому.