Трофей для хулигана

Хотела ему сначала, все решить…

— А чего так? — кривит губы Егор, — Разве я тебе что-то обещал? — он делает ещё одну затяжку и со злостью тушит сигарету.

— Нет… — я обхватываю себя руками, вдыхая никотиновое облако, — Зачем ты так? — меня колотят нервы, зубы отбивают дробь, — У нас с ним даже секса уже больше месяца нет.

Мужчина рывком сокращает между нами расстояние и перехватывает меня за шею сзади.

— Зачесалось? — зло хмыкает, — Сколько бы ко мне бегала?

Меня сносит злостью и обидой. Его, своей. На него, на себя.

Мне так по-живому больно, что я вскидываю ладонь и мажу ему пощёчину, стараясь попасть по его подрагивающим губам. Но Егор перехватывает мою руку и, заламывая ее на болевой за спину, впечатывает мой рот в свой. Целует больно, раздирая губы зубами и не церемонясь с моими чувствами.

Я пытаюсь его оттолкнуть и луплю по плечам, спине, по всему до чего могу дотянуться свободной рукой. Чувствую во рту соль, она жжет губы. Я плачу? Егор заставляет меня куда-то пятиться.

— Хватит, пожалуйста! — задыхаясь, я чувствую, что мне под колени упирается кресло.

Я в него падаю и, стекая по спинке, прикрываю глаза руками, — Господи…

— Ты хотела знать, как с другими, — ухмыляется Егор? Разворачивает меня лицом к экрану компьютера и нажимает несколько клавишь, — А давай. Ты будешь смотреть по камерам, где сейчас твой мужик, а я буду трахать тебя, как сегодня ночью. И как утром, без презерватива. А потом я кончу в тебя, заберу трусики и мне будет охуенно знать, как ты растекаешься и пачкаешь седенья его тачки.

— Перестань! — срывающимся голосом прошу Егора, закрываю руками уши, но его лицо становится все жёстче, — Ты сейчас отвратителен!

— Ты права! Я ещё хуже! — он крутит кресло и нависает надо мной, упирая руки в подлокотники, — Я кончу в твой бесстыжий, лживый рот, — большой палец его первой руки сминает мои губы, — А потом я хочу видеть, как ты его поцелуешь.

Он с рыком отпихивает от себя кресло, и я чувствую спиной, как оно врезается в стену.

— Я бы сказала ему сегодня… — говорю севшим голосом и вытираю лицо от слез, — А вечером…

— У тебя было дохера шансов сказать мне, Даш! Дохера! И ему! Но ты, блять, здесь с ним.

А я смотрю на экран и вижу, как он тебя целует, как трогает! — его кулак летит в стену и с треском пробивает гипсокартон.

Егор с трудом разжимает кулак. Костяшки начинают отекать на глазах.

— Дай посмотрю, — я встаю с кресла и на дрожащих коленях, пытаюсь приблизиться к Егору, который явно не в себе.