Трофей Его Высочества

А значит они постараются избежать открытого столкновения. Говоря без ложной скромности, мы вдесятером стоили полсотни человеческих боевых магов. Следовательно, нас попробуют отвлечь. Как? Другой вопрос.

Весь день я изучал карты местности. Вспоминал наши прошлые остановки в этих местах. Дважды отправлял парней вперёд на разведку. И вот одна такая вылазка наконец принесла нужную информацию.

Нас ждали на выезде из леса, у самого начала перевала. Там собралась настоящая толпа из жителей ближайших деревень. Они стояли с вилами, ножами, лопатами, палками.

Помимо мужчин среди них были и женщины, и старики, и даже дети.

Вот вам и отвлекающий манёвр. Бунт. Прямо на нашем пути.

Мы не приветствовали бессмысленных убийств. Воевать старались только с военными, а не с гражданскими. Нет, всякое случалось, и на нас не раз нападали обычные люди и штатские маги, и приходилось давать отпор. Но речь сейчас не о том. Сами мы простое население не трогали. Решали вопросы переговорами и иногда магией. Вот и сейчас нас вынуждали вступить в диалог.

Думаю, именно в это время Рену и собирались выкрасть.

Объехать толпу не представлялось возможным. Тут была единственная дорога и никаких альтернатив. А решение оставалось только одно – расчистить путь до того, как машины доберутся до места. Это хотя бы позволит избежать случайных жертв. В том, что стычка всё равно состоится, я не сомневался.

Потому мы вылетели прямо на ходу, едва наш транспорт оказался скрыт кронами леса. Теперь четверо следовали за машинами по воздуху, отслеживая возможные дополнительные засады.

А я и остальные направились к людям. Кейр остался с Реной, что оказалось для него неприятной неожиданностью.

И всё же я не случайно выбрал именно его. Друг ведь точно не сдержится, полезет к ней с разговорами. Будет пытаться вывести её на чистую воду. И пусть лучше это будет он, чем я. К тому же, ложь Кейрин чувствовал всегда. Пусть Рена злится на него, а не на меня за неприятные темы.

И нет, это не трусость, а стратегический ход.

Мне никак нельзя сейчас терять её хрупкую симпатию. Этого и так было нелегко добиться.

Когда мы приземлились перед селянами, толпа слаженно отпрянула назад. Те, кто стоял ближе всего, пятились с такими перекошенными от страха лицами, что даже смешно стало. Кажется, их не предупредили, что придётся иметь дело именно со мной и моим отрядом. А в том, что меня узнали, сомневаться не приходилось.

Нет, мои портреты не печатали в газетах, да в этом и не было смысла.