Трофейная жена, или Мужчины приходят и уходят

Они обычно самодовольные, других людей ни во что не ставят. Зато когда хотят добиться желаемой девушки, идут на всё.

Мне нравилось в Павле всё: его запах, широкий разлет бровей, мягкие губы… Хотелось прижаться к его груди и счастливо замереть. Он меня словно околдовал. Я не желала уходить, думала о нём, представляла его жизнь. Мне так хотелось рассказать ему, какой жизнью я жила раньше, но я отчётливо понимала: этого категорически делать нельзя. Это только моя тайна. Моя и Антонины.

– Ты такая красивая, – прошептал мне на ухо Павел.

 – Придёшь ко мне опять?

– Так часто? А как же другие? Ты решил принять меня без очереди?

– Я не хочу думать о других. Мне хорошо с тобой. – Он ласково прикусил мне мочку уха.

В эту минуту окно распахнулось настежь. От сильного ветра заколыхались занавески.

– Да уж, ты посмотри, какая погодка. Прямо ураган какой-то. Наверное, весь день будет дождь.

Я повернулась к окну и увидела всех своих четырёх покойных мужей. Они, пыхтя и пихаясь, пытались влезть в комнату через подоконник.

Каждый старался скинуть другого и первым схватить меня.

– Сволочи! И тут вы мне жить не даёте! – крикнула я, вскочила с кровати, схватила стул и что было сил кинула им в покойников.

Стекла брызнули на пол. На улице прокричал петух. Почему-то петушиный крик подействовал на призраков – они растаяли как дым. Я подошла к окну и выглянула на улицу. Под окошком валялся стул, спинка у него отлетела.

– Наташка, ты чего? Что случилось? – подлетел ко мне Павел.

Я промолчала и зябко охватила себя руками за плечи, не поворачиваясь к Павлу.

– Ну что ты в самом деле? Стулом – в окно! Нормально…

Но я не обращала на него внимания. Меня трясло от пережитого волнения.

– Прости, – повернулась я к Павлу. – На меня что-то нашло… Знаешь, со мной бывает, не обращай внимания. Прости за окно… Мне надо идти.

Я вышла во двор. Утренний туман еще стелился по мокрой от росы траве.

– Наташка, ты опять мне изменяешь. Сучка такая! – Из-за дерева появился грозный Самуил и пригрозил мне кулаком.

 – Грязная, похотливая тварь! Никуда тебе от меня не скрыться и не деться, потому что мы рождены друг для друга. Мы вместе – единое целое. Ты только моя и больше ничья! Понятно тебе? Моя маленькая, вредная, грязная гадючка! – говорил он, приближаясь ко мне всё ближе и ближе. – Ты должна быть там, где твой муж!

– Пошёл вон, мудак! – крикнула я, но голос у меня осип, и я лишь прошептала это.

– Я уйду только с тобой! Иди ко мне, моя крошка!

Самуил был уже близко.