– Что? – он закашливается, словно поперхнувшись, и неожиданно разражается хохотом.
А я не могу понять его странной реакции. Но смех почему-то кажется мне обидным. А обида вытесняет растерянность. Я снова становлюсь собой, и мой опомнившийся мозг ищет варианты, как вывернуться и сбежать.
Отсмеявшись, мужчина говорит:
– Этак, я поверю в твою невинность. Ты, правда, считаешь, что девушки, которые учатся в Академии, не могут быть шлюхами?
Хмурюсь, не понимая, в чём я неправа.
– Откуда ты такая?
– Не твоё дело, – со злостью огрызаюсь я.
– Не нужно со мной так говорить, девочка, – сквозь бархат голоса слышится угроза, и я снова замираю. – А то ведь я передумаю тебя отпускать.
Он, что? Решил меня отпустить? Смотрю на него недоверчиво.
– Хаос возьми, – бормочет он. – Ты ведь и впрямь малышка. Такая наивная и, кажется, чистая. Сколько тебе лет? Ты хоть совершеннолетняя?
Отрицательно мотаю головой. Лучше не говорить, что мне девятнадцать.
– Сколько? Семнадцать есть хотя бы?
Киваю.
– То есть ты несовершеннолетняя малявка, которую мама с папой отправили учиться в Академию? А они тебя не предупреждали, чтобы ты не шлялась по злачным местам? Что молчишь? Язык проглотила?
– Я не знала, – тихо отвечаю я.
Меня трясёт, и я не понимаю, как себя вести, чтобы не спровоцировать этого жуткого типа. Вдруг он и правда меня отпустит?
– Чего не знала? Что по вечерам порт и все окрестности становятся злачным местом?
Говоря это, мужчина одним движением стягивает с себя рубашку. И я вжимаюсь в стену.
Он замечает моё движение:
– Не бойся, малявка. Сейчас переоденусь и выведу тебя.
– Я могу с-сама, – почему-то шёпотом говорю я, скользя глазами по рельефным грудным мышцам, по чётким кубикам пресса мужчины.
Я не впервые вижу мужчин, обнажённых выше пояса, у меня отец и четыре братика, и они часто предпочитают тренироваться в свободных штанах и без рубашек. И у всех у них красивые тела. Но то, которое сейчас передо мной, совершенно. А может, виноват недавний поцелуй, жаркие воспоминания о котором всё ещё бродят по венам?
Нервно сглатываю.
И это явно не укрывается от внимательного взгляда мужчины. Он и впрямь напоминает огромного хищника кошачьей породы, наблюдающего за глупой мышкой. На его лице снова самодовольное выражение.
– А восемнадцать-то тебе скоро? – неожиданно спрашивает мой похититель.
– Н-не очень.
– Пригласишь на свой день рождения? Или сама ко мне заглянешь?
– Ик.
– Ладно, ладно, будем считать, что я пошутил, – ухмыляется он.
