Это было бы слишком невероятным совпадением!
Я перевожу взгляд на его руки и… И вот тут меня накрывает ужасом.
Татуировку в виде змеи, которая обвивает внушительный бицепс, я узнаю мгновенно. Все остальное было как в тумане, а эта картинка буквально отпечаталась на подкорке.
Смуглая кожа, четко прорисованная пасть змеи с треугольными клыками, темнота, пряный мужской запах и кинжально-острое удовольствие, от которого внутри все горело огнем…
Я сглатываю, пытаясь смочить пересохшее от ужаса горло, и осторожно пробую высвободиться из плена сильной руки, которая продолжает меня удерживать.
Но это то же самое, как если бы я пыталась сражаться со скалой.
Почему он не отпускает меня?
Тоже узнал?
Хоть бы нет, господи, хоть бы нет!
– Пустите, – пищу я, и мне самой противно от своего испуганного блеющего голоса. – Отпустите. Пожалуйста.
– Да ладно тебе, не пугай девчонку! – ухмыляется Александр и по-отечески хлопает этого хоккеиста по плечу. – А то убежит от нас, и все.
Меня отпускают, и я тут же отшатываюсь в сторону, непроизвольно пытаясь слиться со стеной.
– А кто она такая?
Голос низкий, сильный, спокойный. И это тот самый голос.
Надо же, я думала, что не запомнила его – настолько была не в себе, но сейчас достаточно пары слов, и внутри все вспыхивает узнаванием.
Да, это он. Именно этот голос шептал мне в ту ночь пошлые слова и приказывал прогнуться, чтобы ему было легче войти в меня.
Кошмар. Какой кошмар.
Пожалуйста, пусть он окажется каким-нибудь запасным игроком, который на лед выходит раз в сто лет, а еще лучше игроком, которого продали в другой клуб, и он просто пришел забрать свои вещи! Может же такое быть? Ну пожалуйста!
– А это Алина! – весело представляет меня Александр.
– Вероятно, будет у нас работать. Алина, познакомься: это Влад Багров.
Багров.
Твою мать… Вот это я попала…
Центральный нападающий. Звезда сборной. Лучший игрок прошлого сезона.
Есть шанс, что он меня не узнал? Все же в клубе довольно темно было.
Багров испытующе смотрит на меня и коротко усмехается.
– Значит, Алиииина, – тянет он мое имя так, будто это что-то неприличное. – И кем же Алина у нас хочет работать?
– Спортивным массажистом, – упрямо отвечаю я.
Его губы изгибаются в неприятной усмешке.
– Мне казалось, к нам в клуб берут профессионалов, а не чьих-то дочек или любовниц.
– Что?! – я вспыхиваю моментально, и неясно от чего больше: от стыда или от ярости.
