И как бы я ни относилась к нему как к человеку, моего восхищения его спортивным талантом это не отменяет.
С тренировки я сбегаю незадолго до ее конца, когда окончательно замерзаю. Черт, снова забыла куртку из дома взять или свитер! Надо напоминалку на телефон поставить.
Забегаю в туалет, долго грею окоченевшие руки под теплой водой, а потом снова иду к кабинету главврача. К моему огромному разочарованию, он все еще закрыт. Кажется, у Дмитрия Петровича сегодня выходной!
– Да что ж такое… – бормочу я себе под нос.
И вдруг на мои плечи опускаются тяжелые ладони.
– Привет.
Я вскрикиваю, сбрасывая чужие руки, оборачиваюсь – и вижу холодные серые глаза, которые смотрят на меня с любопытством.
Багров.
Даже не переоделся после тренировки – только шлем снял, коньки и рукавицы свои. Форма все еще на нем, а под ней эти гигантские подплечники, которые делают его и без того мощную фигуру какой-то нереально огромной.
Я нервно сглатываю и пытаюсь улыбнуться.
– Эээ, здравствуйте.
– Долго будешь от меня бегать? – спокойно интересуется он, и у меня обрывается сердце.
Он уже знает, что я его ассистентка, да? И вдобавок видел, как я от него пряталась! Кошмар какой.
– Я не бегаю! – неубедительно возмущаюсь я. – Мне просто… мне надо кое-что спросить у Дмитрия Петровича…
– Что?
– Ну… – я вдруг краснею. – Спросить, что мне с тобой… то есть с вами… делать.
– Спроси у меня.
– А вы знаете?
– Знаю.
– И… что я должна буду делать?
– Все, что я скажу, – коротко усмехается Багров, и это вдруг звучит жутко неприлично.
– Не смешно, – вспыхиваю я.
– А я и не смеюсь.
– Надеюсь, вы понимаете, что я ваш ассистент, а не личная проститутка, – говорю я сквозь зубы. – И все, что я говорила вам про харрасмент…
– Не вам, а тебе, – перебивает меня Багров. А потом поясняет: – Обращайся ко мне «на ты».
– Хорошо, – я медленно выдыхаю, пытаясь усмирить бунтующую гордость. – Я поняла. Какие-то еще поручения на сегодня будут?
– Будут. Выспаться.
– Чего? – я растерянно смотрю на Багрова, а он вдруг тянется к моему лицу и осторожно касается нижнего века.
У него горячие сухие пальцы, и от этого простого прикосновения меня словно током бьет.
Я отшатываюсь, а Багров прагматично говорит:
– У тебя под глазами круги. Выспись нормально, скоро сезон – работы будет много.
– А еще что сделать? – я стараюсь сказать это нейтрально, но не удерживаюсь от ядовитой иронии, которая просачивается в мой тон.
Но Багров этого словно не замечает.
– А еще пообедай.
