Все остальное время принимала меня то за свою дочь, мою маму, то за давно умершую сестру, то за школьную подругу…
Но, конечно, я приеду."
"– Алина Викторовна, – голос директрисы становится деловым, – я хотела сообщить вам не самую приятную новость. За последние месяцы очень выросли расходы на коммунальные услуги и на питание – инфляция, сами понимаете. Я уж не говорю про зарплаты врачей и медсестер. Мы держали цены на прежнем уровне очень долго, но со следующего месяца будет повышение. Это от нас не зависит, нам тоже очень грустно об этом говорить…
– Сколько? – перебиваю я ее.
Ольга Ивановна называет новую сумму, и я с трудом сдерживаю вырывающийся из груди истеричный смех.
Нет, никуда я не уйду с этой работы. Зубами буду держаться за это место, пусть хоть сто тысяч Багровых будут отпускать свои грязные намеки.
Интересно, на испытательном сроке платят столько же или половину? И можно ли будет попросить аванс?
Погруженная в невеселые мысли, я даже не сразу замечаю, что в дверь стучат.
Кто это может быть? Все игроки же сейчас на тренировке.
– Войдите! – кричу я.
Дверь распахивается, и на пороге стоит тот массажист из кабинета напротив, которого я уже видела. Ему по виду прилично за сорок, но он в хорошей форме – на руках бугрятся мышцы, да и фигура спортивная и подтянутая.
– Привет, новенькая, – он хмурится и оглядывает меня с ярко выраженным сомнением. – Я Костя.
– Очень приятно, а я Алина, – я старательно улыбаюсь, потому что понимаю: с будущими коллегами стоит поддерживать хорошие отношения.
Тем более мы одна команда и работаем на одно общее дело.
– Так, Алина, – он страдальчески вздыхает, – давай я тебя в курс дела введу. Утром приходишь за час до тренировки, лучше за полтора. Ребят надо разогреть перед нагрузками. Воду и полотенца для них тоже мы готовим. После тренировки начинается основная работа. Кому-то полный массаж надо, кому-то по жалобам. Короче, уходишь домой только тогда, когда никого из игроков не осталось.
И никаких там сбежать пораньше, чтобы на маникюры-педикюры сходить или чтобы мужу ужин разогреть. Ферштеен?
– Мне кажется, это и так очевидно, – холодно говорю я. – Что-то еще?
Кажется, этот Костя не воспринимает меня как профессионала. Это ожидаемо, хоть и довольно обидно.
– Пока все, – бурчит он недовольно. – Вопросы?
– Что я должна делать, пока идет игра или тренировка?
– Матч надо смотреть, а тренировку – дело твое.
И уходит не прощаясь.
