– Детка, тебе не холодно? Может, куртку наденешь?
– Тимур, прекрати себя вести как наседка! Все со мной хорошо! – отмахивается Оля и вдруг морщит лоб. – О, чуть не забыла! Слушай, тут только что пришел емэйл от твоего отца по поводу собрания акционеров и мне от тебя нужно…
– Детка, мы же договорились, – в его голосе звенят опасные властные нотки. – Никакой работы вечером.
– Но я просто хочу спросить…
– И никаких разговоров о делах, – отрезает он жестко. – Завтра. Решим все завтра.
– Но твой отец…
– Может идти в задницу.
Если у него в жизни нет ничего, кроме работы, это его проблемы. У меня лично есть. Курицу, ты сказала?
– Курицу, – вздыхает Оля, получает ласковый поцелуй и еще какое-то время смотрит в спину своему мужу, который идет обратно к грилю. А потом бормочет: – Ладно, сама тогда его отцу напишу.
И заговорщицки мне подмигивает. Про свой вопрос она уже напрочь забыла.
А я – нет.
К сожалению.
И вот теперь сижу весь вечер и пытаюсь избавиться от навязчивых мыслей о том, кто же я Владу.
Любовница? Да.
Ассистентка? Да.
Та, которой он обещал, что наша связь будет со стороны выглядеть как отношения? Снова да.
Но, черт, это уже стало НАСТОЛЬКО сильно напоминать отношения, что или Влад – офигенный актер, или…
– Ты наелась уже? – как ни в чем ни бывало спрашивает тот, про кого я думаю, и гипнотизирует оставшийся на моей тарелке кусок мяса.
Мне почему-то становится смешно."
"– Ешь, – вместо ответа говорю я и пододвигаю ему свою еду.
А сама краду у него из тарелки маринованный огурчик, который лежит там на краю и грустит, потому что Влад не любит огурцы. Но Алиса, которая всем накладывала гарнир, наверное, не знала об этом. Или просто забыла.
Ужин получился, вопреки моим опасениям, очень милый и теплый, на мгновение я даже забыла, что нахожусь тут на птичьих правах, и ощутила себя как дома. Среди друзей, рядом с любимым человеком… Смешно, правда?
Не сходи с ума, Алина.
Будь довольна тем, что есть. Или тем, что было, потому что этот вечер, какой бы он ни был приятный и атмосферный, уже подходит к концу.
Оля ужасно извиняется, говорит, что пойдет полежит, и со смехом объясняет нам, что с этой беременностью превратилась в жуткую соню. Тимур порывается идти за ней, но она решительно отказывается, и тот остается сидеть.
Маленький Тимка уже уснул, устроившись на коленках Ника и положив голову ему на грудь.
