Дмитрий бросил ее по середине дороги и направился к ленте ограждения. О чем-то переговорил с криминалистами и подошел к ним.
— Как это случилось? Как она оказалась здесь одна? — сыпал вопросами, явно рассчитывая получить ответ."
"— Тебе виднее, — зло усмехнулся Стас, прожигая его убийственным взглядом. Если бы не этот придурок, возможно, ничего не случилось бы в принципе. Была бы Ирина сейчас дома, жива, здорова, а не творила невнятную дичь.
— Ты что? Думаешь, это я? — возмутился Дмитрий, слегка опешив от собственных умозаключений.
— А че, мог бы?
— Достаточно! — рявкнул Заболотный. — Ее сын дома?
— Кажется, у бабушки, — ответил Стас, перехватив недоуменный взгляд Дмитрия, и внутренне возликовал.
— Им нужно сказать…
— Я утром поеду к ним, — вызвался Шугарев.
— Ну и отлично. — Заболотный похлопал его по плечу. — По машинам. Здесь делать больше нечего. Волков, первый зам ты… — обратился уже к Стасу.
— Я знаю, — кивнул тот.
— Чтобы через час весь личный состав был на работе. Надо найти этих козлов.
Глава 5
Совещание с генералом продлилось больше двух часов. Версии одна бредовей другой звучали с разных сторон, Стас делал вид, что внимательно слушает, но не слышал ровным счетом ничего. После того как уехал Заболотный, поручив ему в кратчайшие сроки раскрыть это дело, Стас раздал указания подчиненным и наконец остался один. Стоя у окна, смотрел на падающий за окном снег и с большим трудом удерживал яростных демонов внутри себя. Выть хотелось от жажды мести и бессилия, но он понимал, что сейчас надо только ждать.
Ждать Стас умел, хоть и жутко не любил.
Последние новости из больницы были не самыми радужными. Черепно-мозговая. В сознание не приходила. Кома. В реанимации. Выкарабкается? Должна!
Ямпольская смогла-таки удивить, даже поразить настолько, что Стас до сих пор был как не в себе. Столько раз видел, как пропадают и умирают люди. Сам их не раз отправлял на тот свет, но не было такой горечи внутри, как сейчас. Ирина ему по сути никто. Между ними не было ничего, кроме вечных разборок, подколов и короткой вспышки страсти, замешанной на ненависти, отчаянии и презрении.
А еще нежность… неожиданно возникшая на пепелище раздражения и желания подчинить. Такая крошечная, как беззащитный ребенок, но вполне реальная. У нее глаза цвета коньяка и ярко-рыжие вьющиеся локоны…
— Станислав Михайлович, можно? — Робкий голос раздался за спиной. Стас обернулся и увидел молодого следователя, которого Ирина недавно взяла на работу.
— Заходи.
